Окружение по мере сил всячески подыгрывало тревожным мыслям. Нарастающий скрежет аккомпанировал причудливой игре света и тени. За спинами ежей горел непотушенный костёр, из-за которого всю площадку окутала лёгкая дымка, а от замеревших воинов к пропасти тянулись длинные тени. «Светлячок» на стене тем временем отплясывал фривольный танец. Этот паршивец снова оживился, как только начало скрежетать. Явно не к добру.
Внезапно скрежет прекратился. Наступила гнетущая тишина. Было лишь слышно, как в костре, испуская искры, потрескивают «дрова».
– Резак, дойди до обрыва. Глянь, что там внизу, – сказал Бур, протягивая Куролесу фонарь.
– Я? – погружённый в свои мысли Резак не сразу осознал, что обращаются непосредственно к нему.
– Ну, не вечно же мне самому первым всюду лезть. Давай по-быстрому туда и обратно.
Перечить командиру – признак крайне плохого тона. В цивилизованных странах за подобное принято обезглавливать. Тяжело вздохнув, Резак принял протянутый фонарь и с опаской направился к пропасти. То, что из неё сейчас не доносилось ни единого звука, Куролеса ничуть не успокаивало. Загадочный источник скрежета ведь не мог просто так взять и исчезнуть. Стало быть, он затаился. Притом явно где-то недалеко от края.
Стараясь ступать тише, Резак подбирался к обрыву на цыпочках. Прежде Куролес и не замечал, что при ходьбе у него чуть слышно скрипят сапоги, теперь же эти звуки казались ему предательски громкими. Ещё и коплага позвякивала... «Эльфство! Так у меня же ещё и фонарь светит! – с присущей полезным мыслям задержкой, посетило Резака прозрение, – Ладно, до края не больше трёх шагов осталось. Быстро заглядываю и бегом назад. Проще простого…»
Внезапно из пропасти взметнулась огромная железная рука! Или лапа? Какая-то клешня-хваталка с затуплёнными крючьями вместо пальцев. Она поднялась словно фонтан гейзера, бликуя металлом в свете фонаря. Выше гномьего роста и шире тролльей голени. Потрясённый Резак взирал на это, разинув рот. Впрочем, его оцепенение мгновенно прошло, когда рука-лапа подогнулась в суставе.
Неизвестно, намеревался ли обладатель грозной конечности сцапать гнома или просто хотел зацепиться за край площадки, но момент, эльф его дери, он выбрал подходящий. Резак едва успел отскочить, когда крюконосная ладонь обрушилась сверху и впилась в пол. При этом Куролес непроизвольно взмахнул фонарём. Описав широкую световую дугу, тот со звоном стукнулся об один из когтей-пальцев. Железная лапища чуть дёрнулась, как будто смогла почувствовать нанесённый ей удар. Спустя миг она снова взметнулась вверх, оставив после себя отчётливые царапины.
Когтепальцы сложились в нечто среднее между кулаком и щепотью. На мгновенье эта конструкция замерла, а затем резко устремилась вниз. На сей раз лапища уже целенаправленно метилась в то место, где стоял Резак. К счастью, тому снова удалось вовремя отскочить. От удара каменный пол содрогнулся и пошёл трещинами. Лапища же вновь вскинулась, будто занесённая булава.
– Да что я тебе плохого сделал?! – воскликнул напуганный Резак.
Лучше бы молчал. Следующий удар вражина нанесла, ориентируясь на звук голоса. И снова Резак чудом успел увернуться. За спиной кричали сослуживцы, пытаясь отвлечь вражеское внимание от Куролеса. В третий раз лапища долбанула уже наугад, по произвольному месту. Резаку даже не пришлось специально от неё уклоняться. Пол под его ногами в очередной раз дрогнул… и обвалился. Резак рухнул в темноту.
Приземление вышло не самым мягким. Куролес с приличной высоты грохнулся на спину. После такого ему пришлось заново вспоминать, как дышать. Несколько кошмарно долгих мгновений он судорожно хватал ртом воздух не в силах протолкнуть тот дальше в лёгкие. Наконец, раза с десятого, у него это получилось. Один сиплый вдох и жизнь снова заиграла яркими красками. Но следом тут же нахлынула тягучая боль от ушибов.