– Жив твой Резак. А вот мы можем помереть, если не поторопимся!
Без дальнейших разговоров отряд ежей устремился к проходу. Укрывшись под его сводами, люды продолжили наблюдать за чудищем. Не дойдя до проёма, то остановилось и зачем-то нагнулось. Оно долго елозило когтями по полу пока, наконец, не подцепило каменную плиту. Уже с ней в руках чудище распрямилось обратно. На пол посыпался мусор с пылью. «Тайник у него там, что ли?» – озадаченно подумал Тинк.
Того что случилось дальше не ожидал никто. С плитой в когтях монстрюга подошла к проёму… и запечатала его. Спокойно и размерено она втискивала свою «затычку» до тех пор, пока та не застряла окончательно. Через какое-то время из-за преграды послышались удаляющиеся звуки тяжёлых шагов вперемешку со скрежетом.
– Итак нас всё-таки подопнули с насиженного места, – нарушил всеобщее молчание Бур, – Ну, так что ж, пойдём посмотрим, какие сюрпризы нам ещё приготовили.
Вроде сказал всё по делу, только фаталистический настрой несколько напрягал. Складывалось впечатление, будто сотник относится к происходящему как к игре. Притом к игре непонятной и жуткой, но оттого особенно увлекательной. Тут Тинк задумался. А ведь с ежами действительно сейчас игрались! Сначала им отрезали путь к отступлению, испортив мост. Затем изощрённо пугали волшебным лучеплясом. А потом вообще появилось невообразимое железное чудище, задача которого ограничилась сгоном людов с площадки.
Наверняка при желании ежей давно бы могли убить или взять в плен (всё-таки шесть воинов – не такая уж грозная армия). Однако вместо этого людов зачем-то кошмарили местными «чудесами». В лесогорном наречье есть такое понятие как «хитрунда». Мудроглупость, если дословно перевести на слововяз. Что-то в равной степени хитроумное и идиотское. Как правило, что-нибудь абсурдное, но блестяще спланированное. У Тинка возникло серьёзное подозрение, что нечто подобное осуществлялось и в данный момент. Словно подытожив догадки гоблина, Шпатель вдруг произнёс:
– Едрит-гранит, как-то это всё по-халдепски…
Что именно он подразумевал пояснять никому не требовалось. Очевидно, каждый воин в поредевшем отряде успел обмозговать ситуацию. Тинк задумчиво кивнул, Бур хмыкнул, Зырк почесал ухо, а Ключ пожал плечами. Вслух же никто ничего не высказал. Слова тут были излишни.
Бур махнул рукой, призывая следовать за ним, и направился вглубь туннеля. Стены здесь украшал уже знакомый волновой узор. Впотьмах казалось, будто дорога идёт по спине гигантского змея между двух зубчатых гребней. Единственный фонарь на весь отряд был утерян. Тинку не удалось припомнить, куда именно тот подевался. Конечно, источник света это не тусклая пуговица, но на тот момент имелись более серьёзные проблемы, отвлекавшие на себя всё внимание. Скорее всего, фонарь провалился вместе с Резаком. Ну, хоть тому сейчас светло, если так.
Дорога петляла змеёй, но пока нигде не разветвлялась. Протопать по ней пришлось немало. Наконец в отдалении забрезжил огонёк. Из-за очередного поворота на стену туннеля падал мягкий свет. В том месте тёмный гребень узора снова «растекался» синей водой. Бур немного ускорил шаг. Что бы ни поджидало отряд впереди, лучше встретить это на свету, чем в потёмках.
После всего пережитого за сегодняшнюю ночь (а вернее день) Тинк ожидал увидеть за поворотом что угодно. Вплоть до давешнего чудища, сидящего посреди просторной гостиной в кресле-качалке и помешивающего ложечкой питный отвар в чашке. И всё-таки открывшийся вид изрядно удивил гоблина. За крутым поворотом затемнённый туннель прохода вливался в освещённый коридор. Ежи вышли на свет и принялись изумлённо озираться по сторонам. Шпатель даже присвистнул.
Коридор был неровным и разветвлённым. В хаотичном, на первый взгляд, порядке повсюду располагались разнообразные ёмкости, в которых росли светогрибы. «Светильники» стояли на полу, лежали на импровизированных подставках, а некоторые даже свисали с потолка. Керамические горшки; разбитые короба фонарей; просто кухонная утварь, наполненная грунтом – всё вместе это обеспечивало вполне равномерное освещение. Даже не смотря на то, что имеющиеся светогрибы сильно различались между собой в размерах. От особо крупных, растущих в громоздких кадках, до совсем малюсеньких – в выемках на шахтёрских касках.