В ограде лагеря было двое ворот. Первые были обращены в сторону города - через них рекруты приходили на сборный пункт. Вторые выводили на убегающую от Мехнаря дорогу - через них новобранцы и покинули лагерь. Резак мысленно сравнил сборный пункт с кишечником: разномастные гномы и гоблины заходили в одно отверстие и через некоторое время выходили уже из другого собранной серой кучкой. Ещё ему было не совсем понятно, зачем рекрутов продержали в лагере почти сутки. Толи призывникам давали время оклематься после бурных проводов, толи прибывший за ними сотник утрясал положенные формальности. А может, причина была в обычной безалаберности. Не исключено также, что тут было от всего этого понемножку.
Идти в отряде было не совсем удобно. Основная причина этого заключалась в том, что фонарь был только у сотника, а естественного освещения в подземельях не было (если не считать дикорастущие светогрибы, которые, кстати, встречались очень не часто). Правда гномы с гоблинами и без того прекрасно видели в темноте, но только в том случае, если она не была совершенно кромешной. И вообще, дополнительное освещение значительно улучшало обзор. Именно поэтому рекрутам поневоле приходилось держаться ближе к сотнику, в руках которого был походный посох-фонарь. Полезная штука в путешествиях, главное преимущество которой заключалось в том, что её не приходилось постоянно держать на весу.
Идущая от лагеря дорога вывела недавно сформированный отряд на окраину крупной грибной плантации, за которой черта города официально заканчивалась. Дорога шла между стеной отвесной скалы и обрывом, от которого была отгорожена бетонными перилами. Правда, перила эти во многих местах покосились, потрескались, а то и вовсе отсутствовали. Да и в целом, за этой дорогой многие годы уже явно никто не следил. В низине обрыва раскинулся большой грот, засаженный полезными сортами грибов, применяемых в различных ремёслах. По большей части это были: волокнецы, слизюхи и твердотелы. Из последних, например, делался твердоплёт (что-то вроде прочной клетчатой фанеры). Плантацию было отлично видно, так как через равные промежутки на ней были рассажены светогрибы. По той же самой причине её основание устилал зелёный ковёр - в тусклом сиянии светогрибов прекрасно росли мхи и лишайники.
На плантации работало несколько женщин и подростков (вообще с начала войны в городе и окрестностях с каждой ночью можно было встретить всё меньше и меньше здоровых взрослых мужчин). Заметив проходящую вдали и над плантацией колонну рекрутов, они прерывали свою работу и начинали махать ей вслед. Новобранцы тоже стали махать в ответ. Сотник сделал вид, что ничего не заметил, но при этом ненамного ускорил шаг. Вскоре дорога нырнула в очередной туннель, и плантация скрылась из виду. На выходе из туннеля дорога, по которой шли рекруты, упиралась в другую, тоже выходившую из города, но только более широкую дорогу, образуя с ней трёхсторонний перекрёсток. Сразу за перекрёстком стоял путевой камень с двумя, направленными в разные стороны, стрелками. Над первой было высечено: «В город Мехнарь», а над второй: «К границе кланства Гаечь».
- Не врали слухи! – воскликнул шедший рядом с Резаком гном.
Заинтересованный Куролес перевёл взгляд туда же, куда смотрел этот рекрут, и чуть было не запнулся! Буквально рядом с проёмом туннеля, из которого они вышли, на громадных железных скобах, вбитых в скальный выступ, было повешено два тела: гном и гоблин. У каждого на голове был мешок, а на груди табличка с надписью: «Трус и предатель». Видимо это и были те самые излишне болтливые паникёры, которых казнили «где-то» на окраине.
***
Немолодой чёрный гном, с одной широкой проседью на бороде и двумя поменьше на висках, погрузившись в свои мысли, отрешённо разглядывал висевший над камином гобелен. На том была выткана батальная сцена, изображающая схватку между боевым троллем, в заплечном коробе которого разместился черногномий стрелок, и красногномьим всадником на косолапе – одомашненном пещерном медведе. Изображённый на гобелене, косолап встал на задние лапы, оказавшись с троллем практически одного роста, а передними сцепился с руками пещерного гиганта. Если бы не яростно оскаленные у обоих зубы, то можно было подумать, что противники вальсируют или играют в ладушки. Их наездники тоже зря времени не теряли: красный гном как раз метил пикой троллю в лицо, в то время как чёрный готовился разрядить в копейщика арбалет.