Но не освещение больше всего поражало в коридоре. Куда интереснее оказались его стены. Они были полностью выложены из дверей! А также из дверец шкафов, чердачных люков, оконных ставень и даже крышек сундуков. В общем, из всего, что имело шарнирные петли и могло открываться. Всевозможные створки тянулись вдоль коридора бесконечными рядами, расположенными один над другим. При этом чётко выраженных ярусов у них не имелось. Какая-нибудь высокая воротная створка запросто могла соседствовать с тремя низкими дверцами, «выстроенными столбиком» друг над дружкой. Такая конструкция вызывала невольные ассоциации с детскими кубиками. Однако, несмотря на кажущуюся бессистемность планировки, все «элементы» в ней были идеально подогнаны друг к другу.
Бур снял шлем и принялся приторачивать тот ремнями к скинутому с плеча рюкзаку. Закончив с этим, сотник просунул руку под шерстяной колпак, исполнявший роль подшлемника, и с явным наслаждением почесал макушку. Поправив съехавший набок головной убор, Бур взял со стоявшего поблизости табурета медную каску. Очевидно, в прошлом та принадлежала какому-нибудь проходчику либо туннельному ремонтнику. В специальном углублении над её козырьком рос маленький светогриб, сияние которого распространялось не дальше, чем на пару шагов. Наскоро обтерев каску рукавом, Бур нахлобучил её на голову.
– Огляделись, пора и дальше идти, – обратился к подчинённым сотник, – Можете тоже выбрать себе по «светильнику». Благо здесь их хватает.
Осмотревшись вокруг, Тинк выбрал себе наполненный грунтом ковшик. Пусть, в отличие от каски, тот и приходилось держать в руке, зато растущий в нём гриб давал гораздо больше света. Вообще-то с освещением в данном месте, по всей видимости, проблем не было, но мало ли… Обзаведясь импровизированными фонарями, ежи отправились иследовать «дверной» коридор.
***
Коридор? Как же! Куда больше к данному месту подходило слово «лабиринт». На пути ежей то и дело попадались всевозможные развилки и перекрёстки. При этом изрядное количество ответвлений оканчивалось тупиками. А вот чего здесь не встречалось, так это каких-либо комнат или залов. Одни только путаные переходы! Причём самые просторные из них в ширину не превышали двух-трёх шагов.
Сменяющиеся по мере продвижения отряда пейзажи казались одновременно разнообразными и однотипными. Многочисленные дверные створки и «светильники» лишь усиливали данный контраст. Пусть между собой они и различались, зато неизменно присутствовали на каждом участке лабиринта. Словно отдельные мазки, составляющие общий узор. Подобное ощущение Тинк когда-то испытывал пробираясь сквозь лес в гуще деревьев. Полузабытое впечатление далёкого детства…
Когда ежи свернули в очередной закоулок, шагавший впереди отряда, Бур вдруг остановился. Окинув пристальным взглядом стены и пол, он уверенно заявил:
– А ведь мы тут уже были. Вон на том табурете лежал мой светоносный шлем, – сотник постучал пальцем по каске.
– Теперь там какая-то баклажка стоит, – с сомнением отметил Тинк, глядя на металлическую баночку, в которой рос маленький светогриб.
– Поди, недавно поставили, – предположил Шпатель, – Хотя, если это то самое место, тут ещё и вход в туннель должен быть.
Тинк перевёл взгляд на стену, в которой полагалось находиться выходу из лабиринта. Там где раньше предположительно зиял тёмный проём, обнаружилась крупная окованная дверь. Возможно даже воротная створка. Остальные ежи также заметили данное несоответствие. На всякий случай Бур подошёл к створке и дёрнул её за ручку-кольцо. Дверь открылась на удивление легко, вот только за ней оказалась глухая каменная стена.
– Очевидно, что я был неправ, – не стал попусту отнекиваться Бур, – Но это место, и правда, сильно похоже на то самое.
– Думаю, это оно и есть, – как всегда неожиданно подключился к разговору Зырк, – На табурете остался след от каски.
На запылённой поверхности сиденья действительно угадывался округлый отпечаток, стоило лишь чуть внимательней присмотреться.
– Вот ведь коррозия, – с досадой промолвил Бур, – Я, конечно, взрослый гном и умею признавать собственные ошибки. Но не два же раза подряд!