Уловив самоиронию, Тинк сдержано улыбнулся. Сотник тем временем наугад открыл ещё одну дверь. За той обнаружился узкий проход, ведущий куда-то вглубь лабиринта. Посветив внутрь «фонариком» на каске и задумчиво погладив бороду, Бур закрыл дверь обратно. В лабиринте было полно других переходов – к чему выбирать тёмный и тесный? За соседней дверью оказалась кирпичная кладка. А из-за следующей, едва стоило её приоткрыть, выскочил взъерошенный шнырк.
Спокойно сидевший до этого Ёршик вздыбил шерсть и яростно запищал. Не став вступать с ним в «полемику» на повышенных тонах, местный грызун припустил вглубь коридора и вскоре скрылся за ближайшим поворотом. С чувством выполненного долга Ёршик принялся важно расхаживать по плечам Зырка. Всем своим видом зверёк давал понять, что рядом с ним людам бояться нечего. С осторожностью открыв дверь, за которой ранее прятался шнырк, Бур узрел тесное нутро шкафа. На потемневших от старости полках не нашлось ничего кроме пыли с паутиной. Разве что ещё в дальнем нижнем углу чернела прогрызенная норка.
Закрыв эту дверь, сотник не стал проверять остальные. И так уже было понятно, что створки здесь не просто служили строительным материалом – за каждой из них что-то скрывалось. Если прибавить к этому вероятность быстрой «перестройки» окружения, то лабиринт был гора-а-аздо сложнее, чем мог показаться на первый взгляд. Всеми этими соображениями сотник не преминул поделиться с подчинёнными.
– Нужно разделиться, – тут же предложил Шпатель, – Так мы быстрее всё обследуем.
– Я тебя сейчас стукну, – беззлобно пригрозил ему Бур.
– Эмм… виноват, ляпнул не подумав. Но, едрит-гранит, мы так здесь можем долго проблындать.
– Ну, так что ж, зато нас по одному не перещёлкают.
Поняв, что в данном месте больше делать нечего, ежи отправились дальше бродить по лабиринту. Шпатель как в волшебную воду глядел – блуждать, действительно, пришлось немало. Чередовались минули, миновали черёды, а выложенные из створок стены всё никак не кончались.
Отряд ещё трижды возвращался в «начальную точку» с памятным табуретом. Причём никто из недровиков так и не понял, как именно это у них выходило. Пока здравый смысл делал робкие попытки списать всё на чрезмерную запутанность переходов, врождённое чувство направления совместно с элементарной наблюдательностью хором вопили о том, что злополучное место появлялось в совершенно разных частях лабиринта. Подчас весьма удалённых друг от друга.
Хоть ежи и старались особо не шуметь, в пустынных коридорах их шаги и бряцанье снаряжения слышались весьма отчётливо. Впрочем, в лабиринте хватало и посторонних звуков. То и дело где-нибудь что-то скрипело, шуршало или скреблось. Очень хотелось думать, что всё это дело лап местных грызунов, вроде давешнего шнырка. Хотелось, но не получалось.
Иногда в сонме доносящихся звуков чудился приглушённый смех. Это несколько напрягало. Конечно, после гигантского железного чудища подобная ерунда людов уже не страшила. Однако она любезно напоминала, в каком «гостеприимном» месте тем довелось очутиться. Кем бы ни являлись здешние таинственные хозяева, их мотивы были совершенно неясны. А уж средства достижения задуманного так и вовсе заставляли хвататься за голову!
– Хитрунда, халдепство и тертелизм! – раздражённо пробормотал Тинк.
В одном нешироком «проулке» с хвоста подрастянувшегося отряда донёсся истошный писк. Резко обернувшись, Тинк увидел, как шедшего последним Зырка пытаются затащить в распахнутую дверь какие-то лапы. Нет, пожалуй, даже руки, только покрытые густой шерстью. Ёршик среагировал быстрее, чем его «ездовой» гоблин. Издав «боевой клич», шнырк впился зубами во вражеский мизинец. К удобству зверька, пальцы на мохнатых руках были лишены шерстяного покрова.
Почти синхронно раздались шелестящие звуки трёх черногномьих мечей, извлекаемых из ножен. Тинк также схватился за нож, предпочтя не полагаться на арбалет в тесном пространстве. Однако серьёзного вмешательства не потребовалось. Мохнатые руки сами отпустили Зырка и спешно скрылись в дверном проёме. Видимо, яростный отпор Ёршика остудил пыл неизвестного хватателя. Хотя, возможно, того спугнул звон вынимаемых клинков.
За оставленной в распахнутом виде дверью обнаружился тёмный, узкий и извилистый лаз. Мельком заглянув туда, ежи решили воздержаться от преследования. После этого случая Бур наказал подчинённым держаться ближе к центру проходов, подальше от стен. Сам же он теперь старался выбирать для продвижения отряда более просторные коридоры. По всей видимости, осторожность сотника себя оправдала – следующие несколько черёдов блуждания по лабиринту прошли спокойно. Ну, как спокойно… больше на ежей никто не нападал. Однако незримое чужое внимание ощущалось постоянно.