– Да уж… – Тинк почесал макушку, – Действительно, разные миры – не такие уж и разные.
– Вот-вот, – подтвердил Бур, – Я иногда думаю, а что если, допустим, где-нибудь в Челомирье когда-то жили собственные подгорцы. Тоже крепкие и коренастые, но со своими «местными» особенностями. Ну, там… низким голосом или широкими надбровьями… – сотник раскинул руки и потянулся, – Эх, ладно! Ложитесь-ка спать, а я подежурю первым. Чувствую, завтра нас ждёт насыщенная ночь.
***
Далеко на востоке и немного к северу. За Алатырскими горами, на просторах Чёрного Запустья. В краю, известном как Гомозульня. Немолодой подгорец-гомозуль сидел на лавке и отрешённо смотрел куда-то поверх известняковой ограды, опоясавшей заимку кривым обручем. Синий Свод на востоке медленно, но верно светлел. Ещё не показавшееся Слепило заранее расчищало себе путь от ночной тьмы, чтобы позже величаво подняться на фоне живописного зарева. «Через черёд совсем рассветёт», – отстранённо подумал гомозуль. Он откинулся назад (благо, лавка стояла впритык к дому) и потёрся спиной о шершавые камни стены. «Ммм, блаженство…»
Кто бы что ни говорил, а Гомозульня была не таким уж и плохим краем. Опасным – да, диким – возможно, но не отвратным. Впрочем, пожилому гомозулю не с чем было сравнивать – здесь он родился, вырос и состарился. Здесь находилась его родина. Пускай та являлась не самым подходящим местом для проживания подгорцев, но он любил её и такой.
Чёрное Запустье всегда считалось грозным и негостеприимным. Край полный смертельных огненных провалов, смоляных ям и топких болот. В здешнем воздухе нередко висел дым от горящих торфяников, а над скрюченными деревьями иногда пролетали, высматривая добычу, угольные аспиды – местная разновидность виверн. Зато Чёрное Запустье было сказочно богато на всевозможное топливо: торф, уголь, древесину, а также нефть. Последняя обычно шла на масло для ламп и горелок, но имела и военное назначение – входила в состав «гномьего огня», которым заправлялись крепостные пламягоны.
Разумеется, ценные ресурсы не могли оставаться бесхозными вечно. Так вышло, что в них сильно нуждалась Гмурлога – могучая подгорская держава, лежащая в недрах Алатырских гор. Именно из неё в Чёрное Запустье и потянулись первые отчаянные добытчики. Поначалу те работали исключительно «вахтовым методом»: разбивали лагеря, загружали возы тем, что удавалось добыть, сворачивались и убывали обратно в свои Алатыри. Однако позже некоторые гмуры начали оседать здесь насовсем. Как правило, это были различные беглецы, изгои и просто авантюристы. Проще говоря, всякий сброд… Они-то и стали предками нынешних гомозулей.
Да, жизнь в Гомозульне была непростой… зато не скучной. В ней хватало лишений, но все они с лихвой компенсировались доходами от торговли с гмурами. Она не терпела малодушия и тунеядства, но этим здорово закаляла характер. Здесь не имелось крупных поселений (всё-таки подгорцы всегда оставались подгорцами и даже не пытались строить города вне горных недр), но оттого сплочённее делались связи между соседями. В Гомозульне никогда не было правителей и стражи, но никто не смел нарушать её неписаные порядки. Или почти никто…
В предрассветной тиши раздался скрип несмазанных петель. Медленно отворилась незапертая дверца, врезанная в одну из воротных створок. В образовавшийся проём заглянул незнакомый подгорец. Обежав глазами внутренний двор, он остановился взглядом на пожилом гомозуле. Смотрел пришлец странно, оценивающе. Положив руку на живот и поклонившись, он заговорил:
– Здравствуйте, дедуля. Моху я войтить? – судя по говору, незнакомец был из гмуров. Те не проговаривали звук «Г».
Пожилой гомозуль кивнул. Тем самым он одновременно ответил на приветствие и дал разрешение на вход. Прикрыв за собой дверцу, гмур подошёл к старику. Тот не спешил подниматься навстречу со своей лавки и смотрел на нежданного гостя со сдержанным любопытством. Подошедший представился:
– Яхонт Надкопаш. Можно просто Яхонт. А Вас как звать, если не секрет?
– Дёготь Закоптяй, – сухо ответил гомозуль.
– Приятно познакомиться, – сказал пришлец, озираясь по сторонам, – До чехо ж у Вас тут тихо. Спят все уже что ли?
Дёготь примерно догадывался, какие мысли сейчас витали в голове у гмура. Глядя на заимки гомозулей, никогда нельзя было сразу определить, сколько людов в них проживает. В каждой непременно имелось около полудюжины строений. Низкие каменные здания с пологими, покрытыми дёрном, крышами выглядели совершено однотипно. При этом любое из них вполне могло оказаться, как жилым домом, так и каким-нибудь подсобным строением: кладовой, мастерской, хлевом, баней… Нередко что-то из этого совмещалось и под одной крышей.