Какие-либо общие стандарты планировки у гомозулей отсутствовали напрочь. Каждые хозяева обустраивали владенья по собственному вкусу и разумению. Заимка Закоптяев в этом плане мало чем отличалась от остальных. Таким образом, для гмура число предполагаемых сожителей Дёгтя варьировалось от нуля до пары десятков.
– На соседней заимке свадьбу празднуют. Все мои сейчас там, – после недолгой паузы ответил Дёготь, – Сам я уже староват для подобных гульбищ. Да и хозяйство кому-то сторожить надо.
– На соседней заимке? – прищурившись, переспросил Яхонт.
– Ну, да. Всего в трёх перетопах отсюда. За вечер дойти можно.
– Вон оно как? Кстати, со мной вместе ещё друзья пришли. Вы же не откажете им в своём хостеприимстве?
Не дожидаясь ответа, гмур громко свистнул. Дверца в воротах приоткрылась, и из-за неё высунулось бородатое лицо. Яхонт призывно махнул рукой. Выглядывающее лицо кивнуло и скрылось обратно. За воротами послышался свист, а затем короткие оклики. Спустя несколько мгновений во двор начали по одному заходить вооружённые подгорцы.
Пришедших набралось семеро, включая Яхонта. Шестеро мужчин и девица с арбалетом. Боевая барышня вошла последней, заперла дверцу на щеколду и осталась стоять у ворот. Своё оружие она держала опущенным, но глаза её смотрели холодно и недобро. Мужчины тем временем собрались возле Дёгтя, встав полукругом перед его лавкой.
– И откуда вы, ребятушки, такие будете? – полюбопытствовал гомозуль, окинув компанию пытливым взглядом.
– Из Хмурлохи, – лаконично ответил верзила с внушительным топором за поясом.
В принципе, он не сказал ничего, кроме того, что и так было ясно. В конце концов, помимо говора имелись и другие особенности, позволяющие безошибочно отличить местных подгорцев от пришлых. Дёготь кивнул – мол, информация принята к сведению; после чего спросил наигранно простодушным тоном:
– Ну, и какие новости в Логове? Что интересного?
С шалопайским удовлетворением гомозуль отметил, как перекосились лица гмуров. Слово «Гмурлога» в вольном переводе на слововяз означало «хмурое логово». В стародавние времена данное наименование вполне соответствовало своему смыслу. Оно закрепилось за алатырскими недрами ещё до того, как там обосновались подгорцы. Хоть гмуры и переняли готовое чужое название, они часто бесились, когда кто-либо напоминал о его исходном значении. Гомозули это знали и между собой Гмурлогу нередко называли Логовом.
«Гости» меж тем продолжали хмуриться и искоса поглядывали на своего верзилу. По всей видимости, тот был у них за главного. Он остался единственным, кто никак внешне не прореагировал на слова гомозуля. Даже безэмоциональная девица и та сердито поджала губёхи. Видя, как сжимаются кулаки гмуров, Дёготь задумался, а не перегнул ли он палку своим озорством? К счастью на сей раз для него всё обошлось благополучно. Главарь-верзила улыбнулся и вполне дружелюбно заговорил:
– В Хмурлохе-то? Да всё по-старому. Знать хрызётся за власть, дельцы за прибыль, а остальные просто за компанию. Храндиозных новостей нет. Впрочем, кое-что интересное моху рассказать, – интонация гмура чуть заметно изменилась, – Молвят, будто водится в восточных предхорьях создание диковинное. Не то зверь волшебный, не то дух хтонический. Зовётся диволань. Шёрстка у неё золотистая, на холове корона острых рохов, а на стройных ножках копытца серебристые. Хде диволань таким копытцем ударит, там прямо из земли вылетают самоцветы. Каменья золотисто-зелёные…
Хотя Дёготь внимал верзиле с напускным равнодушием, услышанное его взбудоражило. Кажется, он понял, зачем эти гмуры явились в здешние края. «Интересно, очень интересно», – подумал Дёготь. Вслух же он произнёс:
– Эх, я надеялся, вы поведаете мне настоящие новости, а не наши же местные байки.
– Если это и байки, то не только местные, – сверкнув глазами, продолжил гмур, – Также молва о подобном создании ходит, как севернее, так и хораздо южнее Алатырей. Правда, в разных краях его сравнивают с разными животными, но это и не удивительно. В болотистой Чудине в хлаза не видывали антилоп, а в засушливом Долхостепье косулей.