– Ровно чёрные кудели, в темноте вокруг лежать… – прошептал Резак, вглядываясь в окружающий сумрак.
Да уж, подобрал мотивчик под настроение. Хоть плачь, хоть смейся. «Эх, ладно! – подумал Куролес, – Как говорится, темноты бояться – в недрах не жить. Когда уже эти катакомбы закончатся?»
…Резак не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он угодил в «эти катакомбы». По ощущениям, не меньше суток. Он даже успел подремать, на свой страх и риск свернувшись калачиком в укромном закутке. Точнее в маленькой тёмной каморке. Та примыкала к более крупному помещению и, судя по всему, раньше являлась подсобкой. Ещё накануне привала Резак поймал себя на мысли, что уже сам хочет наткнуться хоть на кого-нибудь живого в этом безлюдном лабиринте. Очевидно, поэтому позже он и поступил так, как поступил…
После беспокойного прерывистого сна Куролес сидел в своей «спальной» подсобке и грыз сухари (запас съестного, кстати, почти иссяк – ещё немного и придётся крыс ловить). Посреди трапезы послышался чужой голос. Сначала Резак решил, что ему просто почудилось. Тем не менее он перестал жевать и прислушался. Так, на всякий случай.
Вскоре тот же голос прозвучал вновь – донёсся откуда-то снаружи. Пусть слов разобрать не удалось, но на сей раз сомнений в его подлинности у Куролеса не возникло. Голос показался Резаку немного писклявым, словно принадлежал ребёнку. Тот как будто с кем-то разговаривал. Возможно, что сам с собой, так как собеседника слышно не было.
Если б Резак услышал грубые мужские голоса, он бы скорее всего затаился. А вот единственный тоненький голосок страха не вызывал. Спешно убрав недоеденные сухари, Куролес встал и решительно направился к выходу. Сначала из подсобки, затем из помещения, к которому та примыкала.
Резак торопился. Очень уж хотелось взглянуть на местного обитателя. Как-то не верилось, что тот может представлять опасность. А вот что он действительно мог, так это затеряться в лабиринте здешних туннелей до того, как Куролес на него выйдет. В определённый момент Резаку и правда показалось, что тунедрец «ушёл».
Куролес вышел к перекрёстку трёх туннелей. Остановившись на распутье, гном стал внимательно вслушиваться. Поначалу это ничего ему не дало. Он уже хотел снова воспользоваться считалкой, когда из правого туннеля донёсся знакомый голосок: «Ты не можешь разговаривать?» Резак встрепенулся. Говорили на слововязе! «А я не умею читать». Резак пошёл на голос. «Приплыли. Суши вёсла, убирай паруса».
Голосок говорил что-то ещё, но Куролес уже не вслушивался. Он был уверен – его цель за следующим поворотом. Резак спешил, позабыв об осторожности. Не мудрено, что его приближение не осталось незамеченным. Едва он показался из-за поворота, на него уставились полторы пары настороженных глаз. Впрочем, он и сам застыл с выпученными глазами.
В открывшемся за поворотом туннельном закоулке находились две персоны. И одной из них являлся Ключ Гаечник! Резак удивлённо моргнул и перевёл взгляд на второго люда. Или нелюда? Какое-то лохматое создание непонятной видовой принадлежности. Притом прямостоящее и носящее одежду. Грубую и неказистую, но одежду.
Резак неосознанно схватился за меч (вероятно, сказались давешние переживания). Движение вышло дёрганым и словно подчёркнуто агрессивным. Реакция «лохматого» не заставила себя ждать. В два прыжка он преодолел разделявшую их с Резаком дистанцию. Попутно он достал что-то из-за спины и приставил это к ключице гнома.
– Без резких движений! – предупредил «лохматый» уже знакомым высоким голосом, – Если не хочешь ближе познакомиться с Хромистой Сталью!
– С чем? – не понял Куролес.
– С моей рапирой!
Резак скосил глаза вниз. Уткнутая в него рапира больше походила на стилет с рукоятью, лишённой крестовины. Как и подобает благородному оружию, её округлый клинок украшало выгравированное имя. Резак поднял глаза и поинтересовался:
– Не особо надеюсь на вразумительный ответ, но не могу не спросить. Ты ведь в курсе, что твоя рапира это большая заточенная отвёртка?
– Это не помешает ей тебя продырявить, – в голосе «лохматого» послышались нотки обиды.
Резак хотел пожать плечами, но передумал, вспомнив, что к основанию его шеи приставлено остриё. Такое вполне могло проткнуть кольчужный ворот, без особых усилий пройдя сквозь кольца. Впрочем, Куролес сомневался, что «лохматый» способен на убийство. «Ближе познакомиться… с моей рапирой, – припомнил про себя Резак, – Похоже, паренёк переслушал геройских историй». Следующая фраза «лохматого» своей неуклюжей помпезностью лишь подтвердила данную догадку: