– А что, там всё настолько жутко? В Мыранави этой.
– Ну, на мой взгляд, помрачнее, чем в Седошире и Армалигоне.
– Мрачнее вечной зимы и неутихающих войн? Шатать ту сваю! Вот теперь я точно не смогу спокойно усидеть на месте. Только не от страха, а от жгучего любопытства. Что же, что же такое ужасающее там стряслось?!
– Это тебя сейчас волнует больше, чем собственная судьба? – спросил Бур, глядя на Кирпичника с упрёком.
– Ну, дык… сами навели интригу, а дальше рассказывать не хотите, – опустив глаза, проворчал Шпатель.
Сотник изумлённо выгнул бровь. Он пристально посмотрел сначала на Кирпичника, а затем поочерёдно на обоих гоблинов. У всех на лицах читалось плохо скрываемое любопытство. Даже Тинк, хоть и продолжал кукситься, с лёгкой подачи Шпателя оказался заинтригован. Сотник задумчиво погладил бороду.
– Так и быть, расскажу, – смилостивился он, – Моранавь или Алый Свет, если кто не знает, это родной мир дриад. Легенды гласят, что когда-то давно она была очень густо заселена. Почти всю её сушу покрывали города да плантации. И никаких непроходимых лесов с болотами…
– Неслабо, – подключился к гномьей беседе Тинк, – Но странно. Дриады же наоборот любят чащобы. Только в них и живут.
– Так ить то сейчас, а речь-то о веках минувших, – напомнил ему Шпатель, после чего снова обратился к сотнику, – А что там в итоге-то случилось? Едрит-гранит, интересно же!
– Пандемия, – мрачно ответил Бур, – Это как эпидемия, только всемирная. Слыхали про атипичное бешенство?
Сотник внимательно посмотрел на подчинённых. Ответом на его вопрос стало несинхронное качание головами. Впрочем, Бура это ничуть не огорчило (очевидно, иного он и не ожидал).
– Ну, про обычное-то слышали? – уточнил он.
На сей раз все дружно закивали, а Зырк даже выдал краткую справку:
– Бешенство передаётся через слюну при укусе. Переносится, как правило, всякой мохнатой живностью: гигантокрысами там, волками, летучими мышами… Среди его особо отличительных симптомов: агрессивное поведение, избыток слюней, извращённый аппетит, боязнь света и воды. Завершается всё это «веселье» параличом и смертью… Наш аха-гроз утверждал, что именно бешенство породило все байки о кровососах, оборотнях и прочей нежити.
– Хм, интересная теория, – сказал Бур, потягиваясь, – Правда, не вполне верная.
– Это почему же? – насупившись, поинтересовался Зырк.
– Ну, во-первых, потому что не все байки такие уж байки. Во-вторых, атипичное бешенство больше подходит на роль пугала-вдохновителя. Недаром другое его название – зомбянка, что примерно означает: «болезнь не живых-не мёртвых».
– Да? И чем же оно это заслужило?
– Оно страшнее, – нарочито замогильным голосом произнёс сотник, – Все стадии у него протекают гораздо быстрее, но в целом симптоматика такая же, как и описанная тобой. Только без смерти от паралича в конце.
– Как это? – удивился Зырк, – Болезнь не смертельна?
– Выходит, что так. Только смерть в данном случае была бы предпочтительнее… – Бур выдержал драматическую паузу и перешёл на свой излюбленный менторский тон, – За неполные сутки «укушенный» полностью деградирует как личность, даже забывает людскую речь. Как будто, хозяин тела умер, а вместо него поселился кто-то другой. Кто-то бездумный, но кровожадный. Заражённый начинает кидаться на всех без разбора. Он не чувствует боли, не знает страха и не испытывает угрызений совести…
– Мне сейчас костляки вспомнились, – поёжившись, перебил Тинк.
– Хм! Ну да, некое сходство есть… только у «атипичников» нет той стайной сплочённости. Хотя в толпы они, вроде как, тоже сбиваются.
– Дык, поди, такая злобная толпа это и есть стая? – с усмешкой сказал Шпатель.
– Толпа это отара, – возразил Тинк с презрением, – Даже не стадо. У неё нет собственного вожака.
– Это я и имел в виду, – согласился с ним Бур, – Во всяком случае, применительно к данному… коллективу. Ну так вот, по поводу заражённых! Страшные изменения происходят не только с их рассудком. Если «бешеного» не убить до того, как тот отведает людской плоти, у него ещё и тело начинает преображаться. Вытягиваются челюсти, отрастают когти, удлиняются руки… ну, и в целом из просто опасного безумца он превращается в по-настоящему грозного хищника. Быстрого и сильного.