– Едрит-гранит, я вспомнил! – воскликнул Шпатель, хлопнув себя по колену, отчего на плече у Зырка вздрогнул Ёршик, – В Гоблаге есть одно поверье, которое... вот прям сильно перекликается со всем, что Вы рассказали! Якобы на востоке, в Гиблолесье, встречаются некроды. Это такие дриады-изверты, утратившие былые облик и рассудок. Отлюдь, короче. Они прячутся в буреломах и нападают на одиноких путников из засады.
– Есть такое, – подтвердил Тинк, – Только я слышал, что это не изверты, а нежить. В восточных племенах, чтобы их отпугнуть, обвешивают жилища веточками мертвополоха.
– Меня это всегда удивляло, – подключился к разговору Зырк, гладивший недовольно сопевшего Ёршика, – Я как-то раз забыл на столе кусок козлятины, а сам ушёл по делам в соседний агул. Меня почти осьмицу дома не было, так за это время вся сакля тухлятиной провоняла! В некроде мяса побольше будет, значит и смердеть та должна сильнее, будь она ходячей мертвечиной. Такая засаду при всём желании не утроит – её ж за перетоп каждый учует.
Тинк молча пожал плечами, как бы говоря: «Ну, сам-то я ни одной из них не встречал». Зато своё мнение высказал Шпатель:
– То, что не нежить, я согласен. Поди, они просто на неё похожи. Питаются плохо, за внешним видом не следят, ещё и боли не чувствуют – вот и ходят замызганные да израненные.
– Либо их вовсе не существует в природе, – усмехнувшись, дополнил Зырк.
– Может да, а может нет, – вновь влился в беседу сотник, – А ещё какие-нибудь поверья про этих некрод имеются?
Солдаты задумчиво переглянулись. Выражения их лиц указывали на мысленные раскопки, лениво производящиеся в недрах памяти.
– Ну, ещё говорят, что где-то в глубине Гиблолесья открыты врата в мир мёртвых. Оттуда-то некроды к нам и приходят, – припомнил Тинк, – Врата сторожит разумная некрода-привратница, живущая в высокой хижине на окуренных дымом сваях…
– Погоди, разве Привратница некрода? – вмешался Шпатель, – Я думал, она просто лесная ведьма.
– Может и ведьма, может и лесная… да только ещё и мёртвая, – ответил на это Зелёный, – Ты её описание слышал? «Костяная нога, нос в потолок врос…» явно же покойница в гробу вырисовывается.
– Что ж, весьма занимательно, – прервал едва начавшуюся дискуссию Бур, – Вероятно, Моранавь это и есть тот самый мир мёртвых. Если верить легендам, там подавляющая часть людского населения обратилась в таких вот некрод.
– Ой ли? – скептично промолвил Зырк. Поймав на себе недоумённый взгляд сотника, Хмурый поспешил дать разъяснение, – Бешенство, конечно, страшная болезнь, но выкосить столько народа никак не может, будь оно хоть четырежды атипичным. Способ передачи неподходящий. Ладно бы там кашлем или блохами, но слюной… – гоблин покачал головой, – Слюной стольких не заразишь.
– Тут не поспоришь, – признал его правоту Бур, – Впрочем, существует версия (и я её поддерживаю), что зомбянка была выведена и распространена искусственно. Уж не знаю, как именно. Может, источники питьевой воды ею заразили…
– Шатать ту сваю! Эльф с ним как, мне больше интересно ЗАЧЕМ?! Кому могло понадобиться морить целый мир? – изумился Шпатель.
– Однозначного ответа на это нет, есть только разные предположения, – пожав плечами, произнёс Бур. Он поёрзал на спальнике, усаживаясь поудобнее, и принялся перечислять, – Друиды-фанатики, помешанные на защите закабалённой природы; тайное мировое правительство, решившее, что для лучшего управления людскими массами те пора проредить; культисты-некроманты, которым общество живых мертвецов милее обычных людов. Какой из предложенных вариантов тебе больше нравится?
– Эээ… никакой, – определился с выбором Шпатель. Почесав макушку, он задал ещё один вопрос, – То есть сейчас Мыранавь заполнена городами-призраками и пустырями, по которым рыскают не то мертвяки, не то обезумевшие изверты?
– Вроде того.
– А куда делись все выжившие? Ну, в смысле, незаражённые, если таковые остались. В крепостях, поди, окопались?
– Да нет, в основном, в лесах схоронились. Оказалось, кроме воды и света «укушенные» ещёзаросли не любят.
– Погодите-ка… – Шпатель недоверчиво прищурился, – Вы ж говорили, в Мыранави нет буйных лесов. Да и наши некроды почему-то только в чащах водятся.