– Тук-тук! Есть кто дома? – неожиданно донёсся знакомый насмешливый голос, – Пустите водички попить, а то нам пожить негде.
– Резак?.. – не веря своим ушам, вопросил Тинк.
– Ага! Мы тут с Ключом мимо проходили, думаем, дай заглянем.
Чуть не выронив арбалет, Тинк бросился навстречу друзьям. Остальные тут же последовали его примеру. Сгрудившись перед заграждением четверо ежей могли уже не только слышать, но и частично разглядеть за лесом подсвечников нашедшихся товарищей. Оба выглядели вполне невридимыми и даже улыбались. Ключ скромно и виновато, а Резак широко и нагло.
Радость черногномцев не знала границ!.. пока всеобщую эйфорию не прервал Ёршик. Внезапно запрыгнув Зырку на голову, он вздыбил шёрстку и яростно запищал, словно учуял злейшего врага. Мгновенье спустя из-за спины Куролеса выступило какое-то мохнатое существо.
– Резак, сзади! – испугано крикнул Тинк.
Куролес изумлённо обернулся. Однако, увидев необычное создание, он даже не вздрогнул. Как ни в чём не бывало повернулся обратно и преспокойно сообщил:
– Кстати, это Зирини. Она с нами.
Существо оскалилось и помахало рукой с забинтованным пальцем.
[1] Это он про токсоплазмоз.
Глава 17. Злое добро(часть)
Добро и зло – разнополярные социальные понятия. Говоря простым языком, под добром понимается всё приносящее пользу, а под злом, соответсвенно, вред. Большинство социумов пытались как-то структурировать эти понятия, придумывая различные нормы и заповеди (так называемая мораль). Однако по сути это просто набор правил, регулирующих жизнь в обществе и отделяющих девиантов от праведников. Если же брать в целом, то отличие добра от зла мало того, что часто субъективно, так ещё и ситуативно. Образно говоря, когда одному жарко, другому обязательно дует…
«Толковый словарь Черногномии» Свая Глыбомер.
Закинув голову, Жезл Отвёрт посмотрел вверх. Ночь выдалась ясной, без единого клочка воздушной ваты на Синем Своде. Сияющие вкрапления в вышине были рассыпаны щедрыми горстями. Два лунных полумесяца безмятежно нагуливали вес на тёмном пастбище, с каждым вечером становясь всё толще. Жезл тяжко вздохнул и опустил голову. Как же ему опостылела эта картина…
В ходе нестройной череды жизненных перипетий Жезл очутился на поверхности гор. Официально его нынешняя должность называлась «командир экипажа подъёмного шара». Чин почётный, но решительно не удовлетворяющий высокие амбиции Отвёрта. Вся зона его командирского влияния ограничивалась узким плато, на котором кое-как уместился маленький домик-сторожка с притулившимся к боковой стене сарайчиком. Последний, помимо разного барахла, скрывал в своём нутре условно летающую конструкцию. «Условно» потому что, из соображений экономии горючего, она ни разу не поднималась. Во всяком случае при Жезле.
Как же Отвёрт получил свою должность, если сам никогда прежде в воздух не поднимался? Да просто не нашлось другого кандидата. Изначально-то он попал в крепостной гарнизон. Впрочем, там даже крепости как таковой не имелось, скорее это была спрятанная в горах база. Из неё-то Жезла и отправили к «числящемуся на балансе» аэростату. Дескать, гном он толковый, сам во всём разберётся. Хотя, возможно, излишне самонадеянного десятника попросту отослали подальше, чтоб не мешался.
Имелись у Отвёрта и двое подчинённых – тот самый «экипаж», он же «боевой расчёт». В состав оного входили: молодой гном Заступ Киркотяп и гоблин с непроизносимым для гномьих уст именем Чырц. Если не считать возниц, раз в осьмицу привозивших на плато припасы, это были единственные два люда, которых Жезл видел за долгое время. В целом неплохие парни, только рожи их приелись.
Служить на поверхности Отвёрту не нравилось, и на то имелся целый ряд причин. Во-первых, большие открытые пространства. Как и большинство недровиков, Жезла пугали бескрайние просторы. Спору нет, виды здесь открывались величественные, но от их долгого созерцания возникало желание забраться в какую-нибудь глубокую пещеру. Такую, чтоб и стены у неё можно было потрогать, и до свода камнем докинуть.
Во-вторых, погода. Если в подземельях что-либо капало сверху, то делало это в строго определённом месте, с определённой же периодичностью. Здесь же ночь через ночь шёл то снег с дождём, то град с кирпичами! Местный сквозняк, именуемый ветром, также постоянством не отличался. Каждый грёбаный черёд он менял свою интенсивность, а то и направление. Ну, а по утрам на Синий Свод выползало Слепило. Что ни говори, оно не просто так получило своё название – в дневное время всё вокруг утопало в невообразимой яркости. Только затемнённые очки-гогглы и спасали.