- Как пожелаете, главный. Но только, по вашей же логике, весь кулак тогда собрать не получится.
Шпунт помолчал, задумавшись над услышанным. Он и сам не был до конца уверен в правильности принятого решения, но менять его не собирался.
– Знать бы ещё, что движет рыжаками? – вывел всебератора из раздумий Панцирь, – Неужто им стало собственных недр мало?
– Предлагаете у них спросить? – грустно усмехнувшись, осведомился Шпунт, – Наши всеберии и прежде жили в негласной изоляции друг от друга. Теперь же красные гномы и подавно послов принимать не станут.
– Ну, это да. Они даже парламентёров на арбалетный выстрел не подпускают, – признал советник, – Одни боги знают, что их всебератору в голову стукнуло.
– Для меня его мотивы тоже загадка. Лучше скажите, каковы, по-вашему, наши шансы на победу?
- Нуу… Красногномая - серьёзный противник. У неё много кланов, славящихся своими воинами, в то время как в наших войсках сейчас больше рекрутированных ремесленников. И для неё мы как бельмо в глазу – отбросы гномьего рода, водящиеся с поганой негномью, - стал рассуждать Панцирь, - Но в этом же и её главная слабость. Красные гномы считают нашу армию диким сбродом, в то время как у них, якобы, что не солдат, то воитель невыгребенный. Я считаю, что их самомнение, их же в итоге и погубит. Нам главное грамотно воспользоваться тем, что нас недооценивают.
- Любопытное рассуждение. А скажите, по поводу… кхм… «поганой негноми», я слышал, что красные гномы сами используют кобольдов-наёмников.
- Кобольды для них просто расходный материал. Арбалетное мясо, если угодно. Если нам удастся переломить исход войны, большинство наёмников просто сбежит.
- Вы меня немного успокоили. Но опасения всё равно остались.
- Это нормально, - успокаивающе сказал Панцирь, - Предосторожность она всегда полезна – совсем ничего не опасаться тоже глупо.
***
Дорога за путевым камнем шла по пустынным пещерам. Несмотря на то, что пользовались ей не так уж и редко, облагораживанием окрестностей явно никто не занимался. То тут, то там на обочинах лежал какой-нибудь мусор, а со сводов пещер свисали густые мочала скального волоса (гриба, похожего на длинную белёсую нить, получившего своё название, за то, что его скопления больше всего напоминали седую бороду). Периодически по окрестным камням сновала мелкая мохнатая живность. Вне горных недр при упоминании пещерных созданий обычно представляют каких-нибудь бесформенных лысых уродцев. Это ошибочное суждение. Прохладный даже в летнюю пору климат пещер и их запутанность, с бесчисленным количеством провалов и выступов, больше благоволили мохнатым зверям с цепкими конечностями.
Подавляющую часть местной фауны составляли всевозможные грызуны: пятнистые шуши, полосатые шоршики и, похожие на живые ёршики, лохматые шнырки, о существовании которых за пределами гор мало кто даже догадывался, не говоря уже о вездесущих крысах и мышах, которых и на поверхности-то хватало. Но были и куда более колоритные представители местной фауны. Резак не удивился, если бы по пути их отряд наткнулся на стаю лжевалунов или гигантокрысов. К счастью, эти хищники представляли угрозу только для одиноких путников. По-настоящему опасные твари, наподобие кайлозубов или мракопрядов, могли встретиться только в куда более диких местах, вдали от любых дорог.
Когда отряд проходил через грот с высоким сводом, Резак услышал сверху какой-то шорох. Задрав голову, он поначалу ничего подозрительного не увидел. Казалось, что на тёмном своде, до которого почти не доставал свет их единственного фонаря, не было ничего кроме густо разросшегося скального волоса. Но вскоре Резак заметил какое-то шевеление. В пышной седой бахроме скального волоса затесались два тёмных пятна. Присмотревшись лучше, Резак узнал в них головоногов – пещерных хищников, способных ползать практически по любым поверхностям. Внешне каждый из них напоминал лохматый чёрный ком, из которого росли четыре длинных когтистых лапы. Из-за густого всклокоченного меха на их головотуловищах нельзя было разглядеть глаз и ушей.
Видимо заметив, что на него смотрят, один из головоногов плотоядно оскалился, и тогда стала отчётливо видна широкая зубастая пасть. Резак предпочёл отвести взгляд, но временами всё равно искоса поглядывал наверх. Головоноги ещё долго продолжали тихо сопровождать отряд. Нападать на такую крупную группу они, конечно, не собирались, но инстинкт (а может и опыт) подсказывал им, что там, куда походным строем идёт куча людов, вскоре может появиться много дармового мяса. Иногда, даже заботливо порубленного.