- Ненавижу чернухов, - сердито заявил огнебородый, - Они, как паг на теле Малахитов.
- Ты прямо, как наш всебератор говоришь. «Черногномия – это паучий гриб на теле Малахитских гор. Всеберия зла и обитель коварства», - усмехнулся седовласый, после чего обратился уже к председателю, - Ну так и каким же будет наш приговор?
Председатель сделал большой глоток из кубка, словно набираясь храбрости, и решительно заявил:
- При взятии Бугра погибло немало наших солдат. Во имя чести нашей всеберии, гибель её сыновей не должна остаться безнаказанной…
***
В недрах Черногномской всеберии, в небольшой комнатушке жил подмастерье механика Резак Куролес. Он был довольно молод, по гномьим меркам, ведь ему было всего лишь каких-то 39 лет. У него были серо-зелёные глаза, острый нос и короткая бородка, в полмизинца длинной. Больше отрасти она ещё не успела. Вопреки распространённому за пределами гор мнению, волосы у гномов росли очень медленно, поэтому их берегли и никогда не сбривали.
Когда-то давно к Резаку в руки попала книга под названием «Путешествия тролля». Поначалу он был удивлён, узнав, что её автором является тролль по имени Топан Старомостов (репутация у пещерных гигантов была такова, будто они не то, что писать, даже читать книги не умеют). Но потом, прочтя из любопытства несколько глав «Путешествий», Резак неожиданно для самого себя втянулся, и они стали его любимой настольной книгой.
К удивлению Резака, книга была написана довольно грамотным языком, хотя в нём и присутствовали характерные для тролльей речи особенности. А именно, в ней напрочь отсутствовали личные местоимения. Автор, по тролльему обычаю, даже сам о себе говорил в третьем лице, называя по имени, вместо того чтобы использовать местоимение «Я». В «Путешествиях» Топан, побывавший во многих уголках Черногномии, делился своими наблюдениями. Особое внимание он уделял культуре населяющих всеберию народов, включая свой собственный.
Этим вечером Резак, развалившись в видавшем лучшие времена плетёном кресле, в очередной раз перечитывал любимые отрывки. В данный момент он как раз дошёл до главы, посвящённой родному народу.
«Любопытные наблюдения о чёрных гномах.
● Приветствие. Все гномы по достижению сознательного возраста набивают на тыльной стороне левой ладони татуировку с изображением знака родного клана. При приветствии гном кладёт левую руку на живот и кивком обозначает поклон, в итоге собеседник, желающий разглядеть знак клана, тоже вынужден поклониться. Таны и всебераторы помимо того набивают на правой руке знак титула, а при приветствии складывают ладони на животе шалашиком, чтобы были видны обе татуировки…»
Резак машинально глянул на левую руку. На тыльной стороне ладони было набито изображение сапога с наполовину оторванной подошвой – знак клана Куролесов. Подмастерье перевёл взгляд на старый дырявый сапог, стоящий на тумбе рядом с дверью. По преданию, Кушак Куролес (основатель его клана) провёл всю жизнь в странствиях, и лишь на склоне лет вернулся в родимый дом. Переступив порог, он первым делом снял единственный оставшийся сапог с отошедшей подошвой и сказал: «Ну, вот я и дома». С тех пор все Куролесы ставят старый сапог в жилище, которое считают своим домом. Об этом, разумеется, в «Путешествиях» ничего не было написано, всё-таки Куролесы далеко не самый большой, и уж тем более не самый популярный клан в Черногномии. Резак перевёл взгляд обратно на книгу.
«● Обязательства. Чёрные гномы не признают никаких обязательств, кроме взятых самостоятельно и добровольно. Это очень неудобная, с государственной точки зрения, черта, ведь на все пламенные призывы о долге перед всеберией, любой чёрный гном лишь пожмёт плечами, не понимая, что же такого у всеберии занимал. Зато этот же самый гном, дав слово, сделает всё, чтобы это слово сдержать…»
«А я ведь раньше никогда об этом не задумывался», - мысленно отметил Резак. Все описанные Топаном особенности, воспринимались чёрными гномами, как нечто само собой разумеющееся. С другой стороны, если общаешься с одними только соплеменниками, тогда, как и с чем сравнивать? Резак оторвался от чтения, чтобы глянуть на громоздкий механический чередомер, стоявший в противоположном углу комнаты. Стрелка этих гномьих часов показывала половину пятого черёда вечера. Пора уже было собираться, а Резак ещё даже не позавтракал. Молодой гном печально вздохнул, но решив, что успеет прочитать ещё одно наблюдение Топана, снова углубился в книгу.