Через треть черёда со стороны, в которую ушла черногномская колонна, прискакал отряд из полутора десятков всадников на седлачах. Прибывшие воины были несказанно удивлены, узнав, что два «героически погибших» гнома живы, здоровы и как раз закончили ремонт колёс на стреломёте.
***
Всебератор Черногномии и его военный советник сидели в мягких креслах перед камином, попивая горячий питный отвар. Шпунт Первый взял за правило принимать Панциря Заградитеня в своём любимом маленьком зале, и старого вояку это тоже вполне устраивало. Атмосфера в данном месте была скорее домашняя, нежели деловая, что располагало к большей открытости в общении, а поскольку оба гнома давно знали и уважали друг друга, то ничего неподобающего в этом ни один из них не видел. Всебератор первым нарушил молчание:
– Что нового на фронте, почтенный Панцирь?
– Хороших вестей мало, главный, - грустно вздохнув, ответил военачальник, - Наше контрнаступление плодов не принесло. Ржавые успели хорошо закрепиться в Заграде, так что выбить их оттуда не удалось. Но и сами они дальше продвинуться не могут. Сейчас они всё больше прощупывают нашу оборону малыми группами. Правда, однажды послали крупный отряд Щитоносов по Бугорскому тракту. Его удалось разбить на подступах к Железодару, хотя и ценой больших потерь - гарнизоны двух близлежащих фортов сильно поредели. Подытожив, можно сказать, что война стала позиционной.
– Печально, конечно, но могло быть и хуже. По крайней мере, у нас появилось ещё немного времени.
– Мне бы Ваш оптимизм. Народ ропщет, все ресурсы идут на войну, казна тает на глазах, так что ещё не ясно, на кого сейчас время работает больше. Да Вы и сами это прекрасно знаете.
После такого нерадостного заявления оба гнома погрузились в мрачное молчание, обдумывая сложившуюся ситуацию. Спустя какое-то время, чтобы хоть как-то развеять гнетущую тишину, Панцирь спросил:
– Что слышно от Скрепы? Не вернулась ещё от своего жениха?
– Пока нет, но чует моё сердце, ничего из этой затеи со сватовством не выйдет. Хотя родственный союз с таном Отвёртии нам был бы сейчас очень полезен.
Тут всебератор несколько покривил душой. Отвёрты и так являлись давними союзниками Стенобоев, ещё задолго до того, как последние объединили под своим началом всю Черногномию. Оба клана были заинтересованы в поддержании взаимовыгодных отношений. Заведение родственных связей в данной ситуации мало бы на что повлияло. Просто, как любящий отец, Шпунт стремился подобрать своей кровиночке выгодную пассию.
– Увы, моя дочь слишком своевольна, – вздохнув, добавил всебератор.
- Это она в отца, - улыбнувшись, сказал Панцирь.
По гномьей традиции, невеста перед свадьбой должна была какое-то время пожить в доме жениха. Это был своего рода испытательный срок на проверку совместимости. За это время любой из вероятных будущих супругов мог передумать венчаться, и никто бы не посмел сказать ему слова против. Так что Скрепа Стенобой вполне могла сорвать свою будущую свадьбу, причём на законных основаниях. Воля отца это одно, но многовековые традиции гномов это уже совсем другое.
– Жаль, что у Вас нет наследника, - задумчиво сказал Панцирь.
«Опять затянул старую песню, – с недовольством отметил про себя Шпунт, – Ведь понимает же старый упрямец, что подобные вопросы не в его компетенции, но и смолчать не может!». Периодически Панцирь любил напоминать всебератору, что тот так и не обзавёлся сыном, который должен был унаследовать престол. Делал советник это как к месту, так и не к месту. Второе выходило у него даже чаще. Самое забавное, что он свято верил, будто тем самым заботится об интересах Черногномии. С одной стороны, это было даже похвально. С другой же – такая настырность откровенно раздражала.
– У меня есть наследница, – весомо ответил советнику Шпунт.
– Да, но Скрепа – девица, а, по закону, всебератрица может править только до своего замужества. После него это право переходит к её мужу. Вы что хотите передать Черногномию Отвёртам?