- Да что Вы, нет! Меня призвали так же, как и всех!
- Вот и выходит, что ты, по всей видимости, обычный статист. Также, как и он, - офицер кивнул на Резака, - И масса народа вместе с вами. Если это тебя утешит, то сам я себя тоже не отношу к главным героям. Эта книга пишется явно не про нас.
- Плевать я хотел на Вашего цверга! Я сам рассказчик своей судьбы! – напористо заявил Утюг.
Резак молча улыбнулся. Несмотря на то, что рассказанная концепция заставила его задуматься, сейчас он был полностью согласен с Гаечником.
- Да Вы, это самое,… какой-то ненормальный, - высказал Утюг.
- А что вообще значит «нормальный»? – философски спросил сотник, - Все люды разные. На всём Пёстром Свете не наберётся и двух абсолютно одинаковых. Выходит, что нормальных не бывает, по определению.
- Простите, старший, а кем Вы были до того, как стать воином? - не оборачиваясь на спорщиков, вмешался в разговор Резак и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Просто, любой подмастерье знает, что норма это не какой-то там средний показатель. Это приемлемое значение в пределах допустимых отклонений. В каждом ремесле есть свои нормативы. А то, что Вы подразумевали, называется эталоном.
Тут уж пришла очередь Бура Глыбомера замолкнуть в изумлении. Вполне возможно, что сотнику и было, что на это ответить, но тот факт, что его подшпилил солдат, который до этого даже не был удостоен чести участвовать в беседе, ввёл офицера в ступор. Опомниться и обдумать достойный ответ он не успел, так как впереди показалась другая повозка. Большой воз, запряжённый четырьмя седлачами и гружёный чем-то тяжёлым и накрытым тентом, стоял на обочине дороги. Одно из его задних колёс по самую ось застряло в глубокой выбоине.
Рядом, в свете непременного для крупных повозок, закреплённого фонаря, маячили четыре гномьих фигуры. Завидев приближающийся гужевой транспорт, одна из них вышла навстречу. Вблизи она оказалась черногномским солдатом с висевшим на плече длинношипом. Он имел такое же обмундирование, как и Резак с Утюгом, вот только на голове у него был закрытый шлем, а на шее прикрывший бороду платок, наподобие тех, что носят на лицах рудокопы, чтобы не вдыхать воздушные взвеси с пылью и каменной крошкой. А ещё на руках у него были перчатки – в Крепостнице такие тоже не выдавали.
- Здравствуйте, друзья! Не поможете нам воз вытолкнуть? А то сами не справляемся, - попросил он.
В памяти Резака тут же всплыли строки из «Путешествий тролля», касающиеся обращений принятых в гномьих всебериях. Внутри у него сразу похолоднело. Он тотчас обратился к сотнику, уже спрыгнувшему с повозки и жестом подзывающему за собой солдат:
- Старший, подойдите, пожалуйста!
Бур Глыбомер смерил Куролеса недоумённым взглядом, но всё-таки подошёл и вопросительно дёрнул подбородком.
- Он сказал «друзья», старший! Чёрные гномы так не обращаются! – быстро зашептал Резак.
Вначале офицер посмотрел на Куролеса, как на ненормального, но потом к нему обратился попросивший помочь солдат:
- Какая-то заминка, командир?
Услышав, как к нему вначале обратились «старший», а потом «командир», Бур Глыбомер наконец понял, что хотел донести до него Резак. Сделав своим солдатам знак, чтобы пододвинулись поближе, он тихо прошептал:
- Берём языка и быстро уходим. Я нейтрализую – вы закидываете в повозку. Всем приготовиться! – после этого он обернулся и обратился уже к ждавшему ответа солдату, - Никаких заминок. Помоги-ка нам инструменты взять.
- Зачем инструменты? Там только подтолкнуть нужно, - удивился тот.
- Много говоришь, рядовой, - грозно отрезал сотник.
Пробурчав что-то нечленораздельное из-под шлема (толи проклятья толи извинения), подозрительный солдат подошёл к повозке.
- Глянь под лавкой, - сказал ему Бур Глыбомер.
Когда солдат облокотился о борт повозки, чтобы заглянуть за него, в руке сотника мелькнуло взявшееся невесть откуда приспособление, похожее на иглу с рукояткой. Прежде чем жертва успела среагировать, офицер воткнул остриё ей в руку, прямо сквозь перчатку. Солдат дёрнулся и завалился на бок, а моментально оказавшиеся рядом Резак с Утюгом подхватили его и закинули в повозку. Ещё до того, как они закончили с этим, Бур Глыбомер уже сидел на козлах, ухватившись за вожжи.