- Ну как вам?
- Потрясающе! – выдохнул Тинк.
- «Сух и невзрачен фактов грунт, но жизнь на нём даёт чудные всходы», - непонятно кого процитировал сотник, - Недаром он называется «дуговорот»! Это самый скорострельный арбалет после чокона. Зато он значительно превосходит тот в точности попаданий. А ещё у него плечи лука могут складываться, что весьма удобно при переноске.[2]
Бур подошёл к Тинку и торжественно протянул ему дуговорот.
- Держи, практикуйся. Запас болтов для него во-о-он в том коробе, - сказал он, улыбнувшись, - Всё выданное сегодня снаряжение отныне переходит под вашу полную ответственность. И храниться оно теперь будет в ваших комнатах. Так что вы уж берегите его…
***
На расстоянии стреломётного выстрела от Железодара, за наскоро возведёнными укреплениями шумел военный лагерь. Между разномасштабными шатрами сновали гномы-солдаты и кобольды-наёмники, неторопливо проезжали всадники на седлачах и косолапах, деловито прохаживались офицеры. Чуть в стороне, под рабочую брань, собирались и налаживались осадные машины. Из-за обилия рыжих шевелюр казалось, что весь лагерь охвачен языками пламени. Это впечатление усиливалось ещё и тем, что в воздухе висела лёгкая дымка от походных печек и курительных трубок.
Красногномские войска перекрыли все ведущие в Железодар туннели, взяв его в плотное кольцо. Хотя, в данном случае, правильнее было бы сказать «в сеть», так как не все ведущие к населённому пункту проходы были горизонтальными. Железодар был относительно небольшим и слабо укреплённым городом. Пожалуй, его даже можно было бы взять с наскока, но красногномцы не торопились, ведь точная численность находящегося в нём сейчас войска была неизвестна. Она могла не превышать сотни, а могла и исчисляться тысячами. Впрочем, даже худшая вероятность, по мнению красногномского командования, могла лишь отсрочить, но никак не отменить факт будущего взятия города.
Несмотря на то, что город был «обложен» со всех сторон, основные силы осаждающих разместились на Бугорском тракте, который как нельзя кстати проходил возле Железодара. Красногномский лагерь вытянулся вдоль широкого тракта на сколько хватало глаз. И даже дальше. В самом его центре располагался штабной шатёр командующего, ответственного за предстоящий штурм. В данный момент в этом шатре находился один единственный гном. Он-то, собственно говоря, и был этим командующим. Сейчас высокопоставленный офицер не был занят внимательным изучением карт и не ходил из угла в угол, напряжённо обдумывая тактику и стратегию. Вместо этого он, развалившись в кресле с кружкой пенного, лениво считал мотыльков вьющихся возле открытой заслонки железной печи. При этом он постоянно сбивался, вынуждая себя начинать подсчёт заново. От этого увлекательного занятия, его отвлекло внезапно прозвучавшее обращение:
- Господин командующий, дозвольте войти?
Повернувшись на голос, офицер увидел гнома отодвинувшего входной полог шатра. Стоявший на пороге был крепкого телосложения, имел бирюзовые глаза и длинный шрам на левой щеке, нижний край которого терялся в рыжей бороде.
- А, господин Соник, входите-входите! – пригласил командующий, - Я уже и не ожидал Вас здесь увидеть. Слышал, что после своей диверсии Вы с несколькими воинами взяли пять трофейных повозок и укатили куда-то в сторону Лихонедрия. Очевидцы из дозорных патрулей сказали, что все повозки были накрыты плотной мешковиной и, судя по всему, шли не порожняком.
- Ну, я же успел к началу будущего штурма, разве нет? – отметил Соник, проходя в шатёр.
- Успели. Но хотелось бы узнать, куда и какой груз Вы перевозили?
- Вы не поверите. Прямо под Тихоместом пролегала богатая алмазная жила. У каждого из поселян в домах все сундуки были набиты самоцветами. Понятное дело, я собрал всё это добро и отвёз в Лихонедрие, чтобы не пришлось делиться с государством.
- Не может быть! Вы это серьёзно?! – воскликнул командующий, вскочив со своего кресла и расплескав при этом пенное.
- Ну, разумеется, нет, - как ни в чём не бывало ответил Соник, - Вы же сами отдали приказ избавиться от ненужных свидетелей. Я просто отвёз тела как можно дальше. Благо, что до границы с Лихонедрием отсюда не так уж и далеко. Мы ведь пришли в этот дикий край, чтобы принести в него порядок и просвещение. Очень бы не хотелось, чтобы по окончанию войны кто-нибудь обнаружил оставшийся после нас амбар со скелетами.