Переулок оказался довольно неказистым. В отличие от Торговой улицы, фонарей в нём не было, и центральная его часть была погружена в полумрак. Темноту там кое-как рассеивали немногочисленные огни из окон рядом стоящих домов. На давно не видавшей метлы мостовой местами валялся какой-то мусор, а в воздухе витал затхлый запашок с нотками мочи. В общем, не переулок, а какая-то тёмная подворотня.
И сейчас там собралась небольшая толпа. В полумраке отдельные фигуры в ней слились в общую клокочущую массу. Как нередко случается, крупное скопление народа привлекает к себе большее внимания, чем причина, которая его собрала. Проходящие поблизости гномы, заметив такое сборище, подходили ближе в надежде увидеть что-нибудь интересное, и тем самым ещё больше увеличивали толпу. Ключ тоже не оказался исключением. Поддавшись любопытству, а может и (чего уж там) стадному инстинкту, Гаечник занял место в нестройных рядах собравшихся.
В эпицентре стихийного сборища находился гном с полубезумным взглядом. Разместившись возле одной из стен на самодельном возвышении из ящиков и будучи эффектно подсвеченным лежащим у ног светогрибным фонарём, он толкал какую-то проповедь. Именно его возгласы Ключ и слышал на подходе к переулку.
- Истинно вам говорю, наступил черёд огня и секиры! Черёд крови и слёз! – вдохновенно вещал оратор, - Боги ниспослали нам испытание, дабы укрепить в вере праведников и покарать грешников! Мы все должны воззвать к Огнегорну, дабы он помог одолеть нам последователей Тяжелины! Жизнь в Малахитах уже никогда не будет прежней…
«Гладко стелет», - отметил про себя Ключ, теряя к происходящему интерес. Он уже собрался возвращаться на Торговую улицу, когда услышал поблизости громкий шёпот:
- О, стражники! Сейчас они этого горлопана повяжут.
Повернувшись на голос, Ключ увидел, как одна женщина показывала своей подруге куда-то рукой. Переведя взгляд в указанном ею направлении, Ключ разглядел двух гномов в форменной одежде и с ножнами на ремнях. Перепутать стражников с кем-то ещё было трудно. Тем более что один из них нёс в руке светогрибной фонарь, прекрасно подсвечивающий обоих стражей порядка. Они шли с дальнего от Торговой улицы конца переулка и были ещё довольно далеко. А меж тем возвышенная, но маловразумительная поначалу речь уличного оратора стала приобретать откровенно крамольный характер.
- Когда Гвоздь Конкретный провозгласил себя всебератором, он возомнил себя равным богам! – заявил доморощенный проповедник, - Его потомки продолжили пестовать гордыню! Огнегорн дал им достаточно времени, дабы одуматься, но и его терпению пришёл конец! Власть в недрах Черногномии не может находиться в руках одного клана! Шпунт Стенобой должен отречься от престола и передать бразды правления Совету Танов! Только это спасёт отчизну от неминуемой гибели…
Полностью сосредоточившись на собственных излияниях, оратор уделял мало внимания тому, что происходило вокруг. Он воодушевлённо взирал на собравшуюся возле него толпу и совершенно не замечал медленно приближавшуюся стражу. Ключ посмотрел на него, потом на стражников и затем снова на него.
«Это меня не касается», - мысленно сказал себе Гаечник, но при этом начал продвигаться сквозь толпу к импровизированной трибуне. «Если его схватят, то в этом будет виноват только он сам», - думал Ключ, уже стаскивая оратора с ящиков и заламывая его руку в болевом захвате, выученном в Нычке. «Да что я, эльф побери, вообще делаю?!» - с такими мыслями он поволок, упирающегося и ругающегося последними словами, гнома в противоположную от стражи сторону.
Поскольку на Ключе была форменная военная одежда, окружающие восприняли происходящее вполне спокойно. А некоторые и благосклонно. Народ даже расступился, давая военному с задержанным пройти. Похоже, что в толпу все собрались из одного только любопытства, и пламенной речью никто всерьёз не проникся.
Не дойдя до Торговой улицы примерно десятка шагов, Ключ затащил оратора в какой-то закоулок. Они оказались в ещё более тёмной и узкой подворотне, чем та, которую представлял собой покинутый переулок. Закоулок упирался в глухой тупик и, судя по всему, являлся подъездом для повозок у какой-то лавки с Торговой улицы. Рядом с широким каменным пандусом там стояло несколько высоких стопок из пустых поддонов. Ключ завёл поимника за одну из них и только тогда отпустил.