У любого, кто оказывался в Слободе, создавалось впечатление, что он попал в филиал Нижнего Гоблага. Повсюду мелькали зелёные лица, звучало гнусавое лесогорное наречье, и улавливались ароматы гоблинской кухни, блюда которой продавались прямо на улице, с лотков. Откуда-то даже слышалась звонкая мелодия бонжи – злючинского струнного инструмента, совмещавшего в себе черты лютни и барабана. Внешне она напоминала круглый бубен с приделанным к нему грифом. Из-за того, что струны на бонже были натянуты прямо поверх тугой мембраны, издаваемые ею звуки получались резкими и звонкими.
Некоторые гоблины тут даже расхаживали в национальных костюмах. Правда, очень немногие, всё-таки гномья одежда считалась более удобной и практичной. В традиционном же наряде гоблинов даже не было таких элементов, как носки или карманы. Вместо них злючины наматывали на ноги портянки и таскали за пазухой походные узелки.
Тинк с Зырком увлечённо вертели головами. В тех местах, где они жили до этого, как-то не было принято поддерживать тесные отношения со своей диаспорой. В итоге, оказавшись на островке родной культуры чуть ли не в самом сердце Черногномии, они ощущали себя довольно странно. Бур же, напротив, вёл себя на удивление уверенно. Не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды местных жителей, он целенаправленно шёл в только ему ведомом направлении. В скором времени троица ежей подошла к ветхому зданию какой-то лавки. Судя по раздававшемуся из неё разноголосому гомону зверей и птиц, торговали там всякой живностью. Покосившаяся вывеска без надписи, зато с простеньким изображением мохнатой мордочки, подтверждала данную догадку.
- Обождите меня снаружи, я ненадолго, - велел гоблинам Бур и зашёл в лавку.
Внутри гвалт оказался ещё громче. К тому же он дополнялся специфическим запахом десятков, если не сотен, собранных вместе животных. В разноразмерных, выстроенных в несколько ярусов, клетках томились всеясыти, юрки и всевозможные подземные грызуны: шнырки, шоршики, шуши, крысы и мыши. А у одной из стен даже располагался вольер с густомехами – похожими на больших кротов, пушистыми зверьми, которых недровики разводили ради шерсти и молока.
- Что-то ищешь, военный? – раздался гундосый, как и у всех гоблинов, женский голос, и из-за нагромождения клеток вышла хозяйка лавки.
- Мне нужен шнырк, чувствительный к Уровню Вострита, - ответил Бур.
- А на Торговой улице искать не пробовал? – нерадушным тоном спросила женщина.
- Эту лавку мне порекомендовал Танук Подутёсовый.
- Так бы сразу и сказал, - сразу смягчилась лавочница, - Ты Бур, верно?
- Он самый.
- Тогда у меня есть то, что тебе нужно. Кстати, как там наш тролль поживает?...
Через какое-то время Бур вышел из лавки, держа в руке клетку с маленьким взъерошенным зверьком. Настроение у него было приподнятое, но на выходе оно резко омрачилось. Оказалось, что оставленные им снаружи бойцы успели ввязаться в неприятную ссору. Причём даже не с постоянными обитателями Гоблинской Слободы.
Трое гномов в облачении городской стражи что-то разгорячённо втолковывали ежам. Вернее говорил только один из них, явно старший. Двое других молча стояли рядом, держа руки на ножнах. Судя по покрасневшему от гнева лицу стражника и тому, как бесцеремонно он тыкал пальцем в грудь Тинка, разговор явно шёл на повышенных тонах. Бур заметил, как в руке Зырка блеснуло железо. Глупый гоблин взял с собой свою заточку! Стоило догадаться. Но не обыскивать же каждого подчинённого, в самом деле.
Положение стремительно обострялось, а, значит, действовать надо было быстро. Поставив клетку на землю, Бур быстрым шагом направился к конфликтующим недровикам.
- Кажется, у вас есть какие-то претензии к моим подопечным, милейшие? – осведомился он, подойдя к старшему стражнику.
Тот сразу отвлёкся от Тинка и смерил сотника недоверчивым взглядом. После этого стражник сплюнул на мостовую и брезгливо спросил:
- Так эти зеленопузые с тобой?