- Но мы-то не из Гоблинской Слободы.
- Зато у вас с местными, как бы это сказать, есть одна общая черта. Кстати, по поводу национальных особенностей! Дай-ка взглянуть на твой инструмент, - последняя фраза была обращена к Зырку и подразумевала его гоблючий штырь.
В ответ сотник получил от гоблина лишь угрюмый взгляд. Зырк только крепче сжал заточку, не желая расставаться со своим оружием.
- Я жду! – требовательно поторопил его Бур.
Зырк втянул голову в плечи, а его длинные уши поникли, как у нашкодившего юрка. Он затравлено посмотрел на обоих сослуживцев, словно ожидая поддержки от Тинка, и нехотя протянул заточку сотнику. Взяв самодельное оружие, Бур повертел его в руках, внимательно разглядывая с разных сторон.
Из-за кустарного способа изготовления, гоблючие штыри не имеют какого-то единого образца. Каркасный прут у них может быть как круглым, так и гранёным. Заточенный конец может напоминать наконечник гвоздя, либо же быть сплюснут с двух сторон, что придаёт ему большее сходство с ножом. На обмотку рукоятки вообще идёт всё что ни попадя, от тряпичных лоскутов до тонкого кожаного ремешка. Гоблючий штырь Зырка был обмотан, посеревшим от времени, перевязочным бинтом, а его остриё было сплюснуто лишь у самой верхушки и походило на медицинский ланцет.
Бур сжал заточку в руке, проверяя, как рукоятка ложится в ладони, и смерил Зырка долгим пронзительным взглядом. Только после этого он вернул штырь владельцу. Во взгляде Зырка тут же прочиталось небывалое облегчение. Перед этим гоблин уже мысленно попрощался со своим оружием, думая, что сотник собирается его изъять.
- Любопытная вещица, - отметил Бур, - Вот только впредь, когда я говорю, что оставляем ВСЁ оружие, это значит, что и его тоже. Ты меня понял?
Зырк кивнул и быстро спрятал гоблючий штырь в сапог.
- Вот и замечательно, - подытожил Бур, - Часто доводилось им пользоваться?
- Достаточно.
- Вот как? И много жизней он прервал?
- Ни одной, - угрюмо ответил Зырк, - Я же был помощником лекаря, помните? Я им нарывы вскрываю.
В глазах его сослуживцев промелькнуло изумление.
- И ты бы не стал применять его против стражников? – не удержался Тинк.
- Как знать, - честно признался Зырк, - Всё когда-нибудь бывает в первый раз.
- Вынужден признать, что старший у них - филигранный олигофрен, - заметил Бур.
Оба гоблина сдержано улыбнулись.
- Вы порой так забавно выражаетесь, - сказал сотнику Тинк.
- Ну-у-у, - в голосе Бура проскользнули нотки смущения, - Признаться, в школе изящное сквернословие давалось мне не очень хорошо.
- Изящное сквернословие?
- Учебный предмет такой. У нас в Глыбомерии с детства обучают, как правильно браниться.
- Да ладно? – не поверил Тинк, - Но ведь ругаться же плохо.
- Драться тоже плохо, но уметь это делать порой очень даже полезно. В конце концов, никто же нас не заставляет всюду демонстрировать свои навыки.
Гоблины задумчиво переглянулись. Подобный подход к обучению был необычен даже для Нижнего Гоблага. И всё же своя логика в нём была.
- Ладно, с вами, конечно, приятно болтать по душам, но мы здесь всё-таки по делу, - напомнил Бур, - К счастью, в Гоблинской Слободе можно раздобыть много чего интересного. Если знать, у кого спрашивать.
***
Шпатель, Ключ и Резак закупили всё необходимое меньше чем за черёд. Как и говорил Бур, все нужные лавки располагались на Торговой улице, так что им даже не пришлось куда-то далеко ходить. Закончив с покупками, ежи решили прогуляться по городу. Правда, это им быстро надоело. Быть может, на улицах Техногора и можно было найти массу занятных достопримечательностей, но несколько напрягало то, как неласково косились на вояк местные гномы. В итоге трое ежей вернулись на Стержневую площадь, где должны были дожидаться остальных членов команды.
Основание постамента уже знакомой скульптурной группы из трёх статуй было выполнено в форме, подступающей с восьми сторон, большой лестницы. Поскольку никаких скамеек на Стержневой площади не наблюдалось, ежи, недолго думая, уселись на нижнюю ступень. Даром, что она была полтора локтя в высоту. Кроме них там больше никто не сидел, но и упрёков (пусть даже косвенных) со стороны местных горожан не последовало, а значит, ничего предосудительного в этом не было.