- Не, ничего такого у нас нет, - хмыкнул Тинк, - Разве что «ХГЭДГ».
- Хмм… - нахмурился Резак, - Я считал, что неплохо знаю язычёс, но такое слово мне незнакомо.
- Это аббревиатура, - пояснил гоблин, - «Храним гордость этих добрых гор».
- Серьёзно? А я слышал иное толкование, - мрачным тоном сказал Шпатель, - «Хороший гном это дохлый гном».
- Тут каждый трактует, как ему больше нравится, - к всеобщему удивлению, подключился к разговору Зырк, который всю дорогу до этого общался разве что с Ёршиком (так в отряде прозвали, сидевшего в клетке, шнырка), - Большинство гоблинов вообще безграмотно. Обычно те, кто выцарапывает эту надпись на стенах, сами не понимают, что пишут. Для них это просто привычный набор символов.
- Тогда зачем они вообще это пишут? – поразился Шпатель.
- Есть в этом какая-то хулиганская удаль, - пожал плечами Зырк, - Сам по молодости страдал.
- Едрит-гранит, как всё, оказывается, просто! Поди, Вы ещё и гоблючие штыри с собой постоянно таскаете, чтобы было, чем в зубах ковыряться?
- И для этого тоже, - просто ответил Зырк.
- Старший, давно хотел Вас спросить, а как Вы стали безбожником? – спросил у Бура Резак, желая быстрее отойти от скользкой темы. Отношения между разными народами во всеберии редко складывались гладко, но стоило ли именно сейчас ворошить старые обиды?
К счастью, сотник охотно поддержал разговор:
- В один прекрасный момент я вдруг ясно осознал всю абсурдность религии. Как мне кажется, любой разумный люд, проживший хотя бы сотню лет, приходит к схожим выводам. Только не все это признают. Возможно, поэтому гномы и не строят храмов, предпочитая им маленькие домашние божницы.
- А на чём же тогда строятся Ваши моральные принципы? – спросил Шпатель, переключившись на поднятую тему.
- На том же, на чём и у всех, - спокойно ответил Бур, - Не отказываю ближним в помощи, а взамен надеюсь, что и меня не бросят в беде. Или ты настолько плохого мнения о людах, что думаешь, будто без страха и желания угодить высшим силам, они ни на что хорошее не способны?
- Нет, но… как-то это всё непривычно.
- Понимаю. Поэтому и не навязываю никому своё мнение по данному вопросу. Так, лишь делюсь соображениями. Кстати, мы уже почти доехали. Любопытный факт: основатель городка, в который мы направляемся, назвал своё поселение в честь дамы сердца.
Впереди, в том месте, где туннель, по которому шла дорога, делал крутой изгиб, виднелась высокая каменная арка. Подъехав поближе, ежи смогли прочитать высеченную на ней надпись: «Добро пожаловать в Язву».
- Как вы, наверное, догадались, объект страсти не отвечал своему воздыхателю взаимностью, - хмыкнув, прокомментировал Бур.
***
Язва оказалась крохотным городком, больше напоминающим промысловый посёлок. Основной род деятельности доброй половины её населения, так или иначе, был связан с охотой либо сбором редких грибов. Городок поражал многообразием лавок скорняков, фармацевтов-грибоведов и торговцев охотничьими принадлежностями. Оно и неудивительно, тот угол всеберии, в котором он располагался, иначе, как глухоманью назвать было нельзя. Насколько слабо он был заселён гномами, настолько же богат на всевозможную живность и грибы-дикоросы.
Были в этом и свои плюсы. Например, меню местного постоялого двора с располагающим названием «Приют усталого путника» порадовало обилием и разнообразием свежего мяса. Ежи давно отвыкли от подобной роскоши, и, поданный за весьма скромную плату, ужин был воспринят ими, как всебераторский пир. Шпатель даже выдвинул шутливое предложение бросить всё и поселиться здесь. Остальные хоть и посмеялись, но на лицах у всех читалась задумчивая грусть.
Отужинав, ежи остались передневать всё в том же «Приюте». Благо, все гостевые апартаменты в нём сейчас пустовали. Воспользовавшись данным обстоятельством, воины заняли три двухместные комнаты из четырёх имеющихся. Обстановка в номерах была скромная, но опрятная. Постельное бельё оказалось чистым, полы вымытыми, а сами помещения протопленными. В чём-то здешние комнаты были даже уютнее тех, в которых воины жили в Нычке. Впрочем, интерьер в них тоже не радовал богатством. Две кровати, между ними небольшой столик со светогрибным светильником, в углу большой сундук для вещей постояльцев, ну и чугунная тумба рядом с подвесным рукомойником, на которой стоял тазик для умывания – вот и вся мебель.