- Скажем так, осадок остался.
- Имена знаешь?
- Знаю, навела кое-какие справки, - в голосе Скрепы промелькнули мстительные нотки.
- Тогда думаю, имеет смысл призвать их в доблестные ряды нашей армии. Получится маленькая показательная акция для богатеев, чтобы чересчур не зазнавались. Пожалуй, сам за это и возьмусь, всё-таки вербовка рекрутов относится к моей сфере деятельности.
- Даже так? Вы слишком сильно меня опекаете.
- Если и так, то лишь по мере необходимости. Никому не дозволено безнаказанно оскорблять членов всебераторской семьи, - сказал советник, напустив в голос строгости.
Богатый жизненный опыт подсказывал ему, что если будешь баловать женщину, она может начать вить из тебя верёвки. Хотя, к некоторым мужчинам это тоже относится.
- Всё печётесь об интересах всеберии. Похвально, - одобрила Скрепа, - Кстати, я ещё хотела у Вас кое о чём спросить. Видела в Техногоре военных с необычными нашивками. На них было изображено странное животное, похожее на лжевалуна с шипами. Мне оно напомнило лесного ежа из северных предгорий. Раньше я подобных нашивок не видела. Это что какой-то новый род войск?
- Вроде того, - уклончиво ответил Панцирь.
- И в чём же заключена его специализация? – заинтересовано спросила Скрепа.
- Не могу тебе пока всего рассказать. Это вроде как экспериментальный проект.
- Серьёзно?! Ну, хоть намекните! – секретность разожгла в принцессе ещё большее любопытство.
Панцирь шумно вздохнул, поняв, что теперь она так просто от него не отвяжется. Собрав всю волю в кулак, советник непреклонно заявил:
- Нет уж. Могу лишь сказать, что если данный проект окажется успешным, то со временем ты сама всё узнаешь. Да и с чего вдруг такой интерес? Надеюсь, с ними-то ты не поцапалась?
- Да нет… просто нашивки любопытные, только и всего.
Глава 9. Эльфийская язва
Доподлинно известно, что во время завоевания Барагозы красные гномы активно применяли, так называемое, инфекционное оружие. Принцип его действия основывался на том, что некоторые малоопасные для гномов болезни (наподобие знобяницы или хрипотухи) были смертельны для кобольдов, чем наши западные соседи и не преминули воспользоваться. Всевозможными способами злючинам подбрасывались заражённые вещи. В итоге от разных хворей кобольдов погибло больше, чем от красногномьих клинков. К нашему стыду, чёрные гномы тоже пытались проделать подобную каверзу, только уже в Гоблаге. Однако эта затея не увенчалась успехом…
«Тайны истории» Свая Глыбомер.
Цеп Шлемолом шёл по закоулкам Лабиринта, закутавшись в длинный плащ с капюшоном. Вообще гному его статуса было не вполне разумно появляться в подобных местах одному без всякой охраны, но на намеченную встречу он собирался прийти без свидетелей. Очень уж секретной и неоднозначной она была. Лучше будет, если никто не увидит его рядом с тем, к кому он в данный момент направлялся.
В подобном деле Цеп не доверял даже самым близким и преданным гномам. Он вообще, в принципе, никому не доверял. Не то, чтобы он втайне всех презирал, просто в таких вопросах нельзя было полагаться на одну лишь верность и порядочность соратников. Кто-то мог поделиться секретом с родными, искренне думая, что они его больше никому не расскажут. Другие же могли случайно проболтаться по глупости. В общем, как гласит поговорка, то, что знают двое – знает и последняя шуша.
До нужного места Цеп добирался максимально скрытно. Он специально выбрал самый малолюдный и наименее освещённый маршрут. При этом он даже не захватил с собой фонарь, чтобы быть ещё менее заметным. Стоит признать, такая осторожность себя полностью оправдала. Пусть Цеп и запинался в потёмках о каждую неровность, зато немногочисленные встречные прохожие, завидев его тёмную фигуру в накинутом капюшоне, старались держаться от неё подальше. Уж больно подозрительно и опасно она смотрелась со стороны. Таким образом, Цеп мог быть уверен в том, что никто из горожан не узнал в нём старшего всебераторского советника.
Наконец он вышел к Большому Осевому Шурфу. Это был гигантский круглый колодец - настоящая пропасть пронизывающая все ярусы главнопрестольного города. По его краю широким серпантином вилась дорога, на которой без труда могли разъехаться две повозки. По центру Шурфа висела толстенная цепь, конец которой терялся где-то в глубине. На её звеньях через равные промежутки были закреплены, озарявшие дорогу светильники. Причём это были не тусклые светогрибные фонари, а более яркие масляные лампы. Для пущей яркости между ними и звеньями цепи располагались вогнутые зеркальные диски, отражавшие свет непосредственно на дорогу. Каждые сутки в урочный черёд, опускаемые на тросах, специальные рабочие подливали в светильники масло.