- Невероятно! У них ещё и «Хлыдиан» есть! – седоусый вновь оказался рядом с Мешком. Не дожидаясь уточняющих расспросов, он пояснил менторским тоном, - Тоже алхимическое вещество. Активно поглощая окружающий жар, превращает языки пламени в сухой лёд. В общем, запускает процесс противоположный горению – перерабатывает тепловую энергию в материю. Реакция запускается только при взаимодействии «Хлыдиана» с открытым пламенем или искрой. Тлеющие угли и раскалённый металл, не сгодятся. Находятся, правда, пустобрёхи, утверждающие, что если зачерпнуть «Хлыдиан» тёплой ладошкой, можно ощутить холодок.
- Ага… - рассеяно откликнулся Мешок.
Он подошёл к пучку застывшего пламени и отломил от него кусочек. Осколок оказался холодным и от соприкосновения с ладонью испускал слабый пар. «М-мда, в Черпотрясии такого не встретишь», - отстранённо подумал Мешок.
- А посмотри, что я нашёл, - вывел его из раздумий седоусый, извлекая из-за пазухи небольшой мешочек.
- Что это? – заинтересовался Черпотряс, - Тоже какой-то волшебный порошок?
- Скажешь тоже… волшебный, - усмехнулся седоусый, - Обычный молотый саламандрин. Там таких ещё навалом. В наших гарнизонах последний шлак без соли доедают, а рыжаки даже на специи не скупятся!
- Может, он им для другого нужен. У нас в Черпотрясии, например, его едят, когда хрипотухой болеют. Ну, или ещё для чего.
- Едят, чтобы не болеть? – послышался рядом вопрос.
Гномы повернулись на голос. В нескольких шагах от них стоял «опрятный». Правда, сейчас он таковым уже не выглядел. Голова у него была перебинтована, и на повязке проступало красное пятно. Штурм-сапёр задумчиво смотрел на мешочек с саламандрином. Скорее для себя самого, чем для находящихся рядом воинов, он озвучил пришедшие в голову мысли:
- Возле линии фронта бушует эпидемия… которая по времени почти полностью совпала с началом наступления ржавых… при этом у них в военных запасах хранится специя, которую едят, чтобы не болеть…
Разъяснять свои умозаключения ему не пришлось, все и так всё поняли.
- Вот же твари! – вырвалось у седоусого.
- Сам же говорил, что на войне все средства допустимы, - напомнил ему Мешок.
Треть черёда спустя весь отряд был собран во внутреннем дворе крепости. «Перебинтованный-опрятный» поделился с остальными воинами своими соображениями. Вполне закономерно это вызвало целый шквал праведного негодования. Когда эмоции стихли, слово вновь взял штурм-сапёр:
- Что ж, по крайней мере, у нас теперь есть полезная информация. Можно выдвигаться обратно.
- Как обратно? Мы же только-только отбили крепость! – поразился кто-то из воинов.
- Считайте, это была проба сил, - ответил тому «лохматый», - Да и как, по-вашему, мы должны её удерживать? Нас осталось всего четырнадцать.
- И что же, мы должны просто так уйти?!
- Просто так уйти… – задумчиво повторил «лохматый», затем он повернулся к своему коллеге и спросил, - У тебя много проволоки осталось?
- Хватит на то, чтобы тролля двадцать раз обмотать. А что?
- Да так… хочу рыжакам прощальный подарок оставить. Только мне ещё потребуется какой-нибудь бесхозный арбалет. А лучше несколько.
***
Чурп Шустрый хлебал грибную кашу из солдатского котелка. С недавних пор, по какой-то причине, в армейскую еду стали добавлять саламандрин, из-за чего она стала менее безвкусной. Мотив такого нововведения был гоблину неясен, но пришёлся по душе. И, надо сказать, не ему одному - Чурп заметил, с каким аппетитом уплетает свою порцию командир его отряда. Крепкий гном, у которого на шее висел медный свисток (этакий компактный аналог сигнального рога), даже жмурился от наслаждения, когда отправлял в рот очередную ложку. Видать, совсем отвык от приличной пищи.
Чурп вместе с другими военными ехал в обозе, состоящем из пяти накрытых плотной мешковиной повозок. В настоящее время они остановились в каком-то безлюдном гроте, заполненном разнокалиберными сталактитами, сталагмитами и прочими сталагнатами. Обозники собирались провести здесь день, и на следующую ночь двинуться дальше. Все они, включая Чурпа, были облачены в одежду инженерных войск, обслуживающих метательные орудия. Соответственно, у каждого на наплечной нашивке красовались скрещенные гаечные ключи.