Первого звали Лежибог. Его статуя полулежала на широкой каменной площадке, подперев рукой голову. Её веки были прикрыты, а на губах блуждала блаженная улыбка. Сразу за площадкой Лежибога начинались ступени, ведущие к высокому постаменту из белого камня, символизирующему сгусток воздушной ваты. На нём, скрестив ноги, восседала богиня Небосида. Она была изображена с хитрым прищуром и озорной ухмылкой на лице. Создавалось впечатление, что богиня вот-вот соскочит со своего пьедестала и сотворит какую-нибудь шалость.
Вообще якша были чуть ли не единственными подгоцами, которые строили храмы, вместо того, чтобы довольствоваться крохотными домашними божницами. Правда, жрецов у них всё равно не имелось. Разумеется, раз в осьмицу в храм приходил специальный служитель, чтобы прибраться в помещении и полить светогрибы, но ритуальных обрядов он не проводил. Однако уже само по себе наличие подгорских храмов было весьма нетипичным для Пёстрого Света явлением. Да и сама по себе Раджунгла являлась крайне необычным континентом. Непонятно, в чём именно крылся её секрет, но казалось, что даже здешний воздух пропитан одухотворённостью и умиротворением.
Почему-то мысли именно обо всём этом витали в голове, зашедшего в храм, воина, пока он разглядывал изящный стан Небосиды. Внезапно со стороны её статуи раздался строгий женский голос:
- И не стыдно тебе так на богиню пялиться?! Ох, кто-то сейчас схлопочет моей кары!
- Покажись, Чакри. Я знаю, что это ты, - поборов мимолётную оторопь, с улыбкой ответил воин.
Из-за белого постамента вышла девушка-якша, одетая в изумрудного цвета сари и шаровары. Чем-то она отдалённо походила на статую Небосиды. Наверное, ехидной ухмылкой на лице.
- Ну, надо же! – весело воскликнула девушка, - Никак сам верховный кшатрий удосужился почтить этот храм своим визитом. Неужто пришёл помолиться?
- Честно говоря, просто хотел побеседовать с тобой наедине, - ответил воин, кладя руку на живот в знак приветствия.
- Вот как? – на краткий миг лицо девушки приобрело серьёзное выражение, - Совет что ли нужен?
- Угадала. Впрочем, как и всегда.
- А то! Чай не первый год тебя знаю. Копчиком чую, опять что-то неладное случилось.
- У тебя весьма проницательный копчик, - усмехнулся воин, - Есть тут одна напасть. В предгорьях орудует какой-то жестокий культ. Что характерно, входят в него только женщины-якша. Они едят людское мясо, пьют кровь и вообще изрядно терроризируют округу. Поговаривают даже, что со временем у них начинает преображаться внешность. Удлиняются зубы, в глазах появляется необычный блеск, и ещё что-то в том же духе.
- Вот уж, действительно, карма шельму метит, - нахмурившись, отметила девушка, - В предгорьях, говоришь? Я так понимаю, эти дамочки не столько досаждают Якшантре, сколько её окрестностям?
- Всё верно. Да вот только из-за них страдает репутация всех якша. Мы ведь довольно-таки затворнический народ, на контакты с соседями выходим редко. Из-за этого сведений о нас у них не так уж и много. А вот теперь, по вине этих маньячек, нас начинают представлять какими-то демонами-людоедами!
- Совет Мудрейших в курсе происходящего?
- Да об этом вся Якшантра знает, а что толку? Мудрейшие могут бесконечно долго обсуждать проблему, но и за целую кальпу не примут общее решение, - сильно утрируя, пожаловался воин, - Тем более, что непосредственной угрозы для страны пока нет.
- Только не говори, что хочешь сам разобраться с культом, - с опаской осведомилась девушка.
- Кто-то же должен восстановить доброе имя нашего народа.
- Полагаю, ты уже всё решил. Тогда какой же совет ты хотел от меня услышать?
- Наверное, мне нужен не столько совет, сколько поддержка, - пожал плечами воин.
- Затея твоя, бесспорно, благородна, - подбодрила его девушка, - Да только, даже если у тебя получится, Мудрейшие не простят подобного своеволия. Вернее, особенно, если у тебя получится! Ведь это ударит по их авторитету.
- Что поделать, - вздохнул воин, - Мир жесток и несправедлив.
- Мир прекрасен и гармоничен, - возразила ему девушка, - Всё-таки люды – поразительные создания. Кусочки плоти с раздувшимся самомнением. Придумали сами себе мораль, с её нормами и ограничениями, и теперь ругают вселенную за то, что в ней, видите ли, допустимо абсолютно всё.