- Ты окружил себя такими именами,- смеётся женщина, - что я теряюсь. Может, я иду рядом с будущим папой? Как тебя звать?
- Герберт,- отвечал монах. И с запозданием отвешивает поклон идущей впереди женщине. Получилось неловко.
Пауза усиливает неловкость. Герберт хочет, чтобы она также назвала имя, и если это возможно, достоинство. Но вслух об этом он просить не смеет. Он клянёт неизвестно откуда появившуюся робость и вспоминает молитвы для укрепления духа.
- Чем ты занимаешься?
Тропинка временами широкая, можно идти рядом.
- Собираю цветы, травы, ягоды, коренья. Делаю настойки и отвары. От живота, от поноса, от желчности, от кровотечений, от мозолей – кому что надо. С того и живу.
- Тебя поэтому крестьяне ведьмой обзывали? Узнали, что ты их жёнам всякие снадобья продаёшь?
Она не отвечает. Это превращается в игру, при которой ей разрешается спрашивать что угодно, но самой уклоняться от расспросов. Но монах не сдаётся. Если она не хочет говорить о себе, пусть расскажет о тех растениях, которые растут в лесу. Женщина неохотно отвечает.
- Тебе более нравится быть среди людей или среди растений?- допытывается монах.
Женщина останавливается.
- Такого меня ещё никто не спрашивал. Ты не похож на других. И говоришь ты очень необычно. В твоих словах есть сила и слабость одновременно. Сила потому, что ты не боишься спрашивать. Люди не любят сознаваться в том, что их знания ограничены. Слабость – потому, что тебе всё любопытно. Не ради корысти или желания блеснуть знаниями, а ради того, чтобы утолить жажду знаний. Вечная жажда знаний сделает тебя слабым.
- Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся,- напоминает монах.
- Тебе более подходит другая заповедь – блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят,- смеётся женщина. – Мы пришли.
Монах удивлённо смотрит по сторонам и не находит признаков жилья. Женщина прикладывает палец к губам: тс-с! Поворачивает к скале, поросшей мастиковыми фисташками. Раздвигает ветви и исчезает между ними.
Монах повторяет её путь. Раздвигает ветви кустарника, но не видит ничего… Он в недоумении. Но сбоку появляется рука женщины и тянет его в сторону.
Вход в пещеру незаметен из-за того, что человек по привычке смотри вперёд, вместо того, чтобы обратить внимание на боковую расщелину.
Женщина тянет монаха за собой. Они проходят не менее десяти шагов по кривому тёмному проходу, прежде чем попадают в просторную и уютную пещерку. Откуда-то сверху и сбоку пробивается свет.
Монах осматривает пещеру. У правого вода пещеры, натянуты верёвки, на которых сушатся растения. Ниже – полки из грубых досок, на них стоят закрытые тряпками, или залитые воском кувшины и миски. На длинном столе в центре пещеры несколько перевёрнутых чашек. Между ними нашли место два ножа – большой и маленький. Длинная лавка справа от стола, и короткая – слева. У левой стены лежанка, к ней примыкает большой сундук. Подле лежанки постелена циновка. В конце пещеры небольшой очаг и настоящий стул. Монах поставил корзинку на пол.
- Ты даже не спросил моё имя.
- Если женщина захочет называть своё имя, она сделает это сама, без напоминания или принуждения.
- В тебе чувствуется благородство знатного человека. Но ты с юных лет в монашеской рясе. Sí vivís Romaé, Romā́no vívito móre? (Если живёшь в Риме, живи по римским обычаям)
Монах изумился. Эта женщина знает латынь? Кто же она?
Возможно, он не подумал это, а сказал. Потому что она ответила.
- Меня зовут Меридиана. Но не пытайся пока угадать, кто я. Боюсь, будешь разочарован.
Она сбросила чёрную накидку, обнажив голые плечи. Подошла взять корзинку с едой и ойкнула.
- Он тебя ударил по-настоящему! Ряса порвана, кровь! Снимай, немедленно, я заштопаю!
Монах отшатнулся.
- Я сам!
Он вспомнил многие рассказы об искушениях и о соблазнах, вспомнил молитвы, избавляющие от наваждения и о тех мудрецах прошлого, которым удавалось разоблачать злые козни.
- Герберт, дурачок, не впадай в панику, и не думай, что приближается конец твоей жизни. Я всего лишь хочу заштопать твою рясу, я хорошо умею это, поверь. Что же касается тебя самого… Я намного старше тебя, и, уверяю – в мужчинах нет ничего того, чего бы я не знала.