Вдруг он поучаствовал её нежную руку на самом интимном месте. Он открыл глаза и увидел, что полы его рясы распахнуты, а Меридиана любуется тем, что не должна была видеть ни при каких обстоятельствах!
- Господь одарил тебя не только умом,- её голос заполнил всё окружающее пространство. Герберт хотел было оттолкнуть её, но вместо этого почему-то прижал к себе. А затем стал стаскивать с неё платье. К его удивлению, это получалось легко, хотя подобного опыта он не имел. Вспомнилось библейское: «… и познал Адам Еву». Именно познал, специально было использовано слово, имеющее общий корень со словом «знание». Он приобретёт это знание. Овладеет им сполна.
* * *
Когда Меридиана растолкала его, было уже утро. Он это понял по косым лучам, пробивавшимся сквозь расщелину в глубине пещеры. На столе Герберт увидел миску с бобами, орехами и ягодами, лепёшку и сыр.
- Ешь и уходи, а то твой епископ начнёт беспокоится. Ему незачем знать о том, чем мы занимались ночью.
Герберт набросился на еду с жадностью. За последний день он нарушил такое количество данных богу и себе обетов, что об умеренности можно было не думать.
Меридиана сидела напротив, и любовалась Гербертом, почти не притрагиваясь к еде.
- Вчера я говорила, что в тебе сочетаются сила и наивность. Ночь подтвердила это.
И добавила совсем непонятное:
- Жемчужина…
Разве Герберт женщина, чтобы сравнивать его с жемчужиной?
Еду запил стаканом кислого вина. Встал, подошёл к Меридиане. От запаха её тела у него закружилась голова, и он, не помня себя, набросился на неё с поцелуями и объятиями, потащил к лежанке и продолжил то, чему посвятил ночь.
Когда напряжение спало, и он откинулся прочь. Меридиана легко соскочила с лежанки.
- Abiens abi! (Уходя уходи) – она стащила его с лежанки, помогла одеться и подтолкнула к выходу.
- Но приходи ещё. Ты получишь награду, которую никто никогда не получал. Иди же!
Это фраза – «никто никогда» - звучала в ушах всё дорогу и мешала придумывать правдоподобное объяснение собственному отсутствию.
Придумывать не пришлось. Он проскользнул в библиотеку Халифа почти за спиной епископа Ато и прошёл в дальнюю часть зала, которая из-за колон не просматривалась от входа. Быстро нашёл помеченную накануне книгу, положил её на стол и углубился в чтение. Теперь епископу сложно будет догадаться, когда он пришёл.
Но епископ и не пытался узнать, когда пришёл молодой монах.
- Ты прошёл мимо и даже не поприветствовал. Чем занята твоя голова?
Монах немного помолчал. Пауза будет к месту.
- Почему люди злые? – спрашивал монах вместо ответа.
Вопрос вместо ответа заставил - на секунды - задуматься епископа. Он посмотрел внимательно на монаха, его взгляд спрашивал – почему ты думаешь так?
- Я видел, как крестьяне бросали комьями земли и навоза во вдову. Только за то, что она вышла из дома без платка.
Епископ понимающе кивнул головой.
- Это от темноты и невежества. Невежественный человек не в состоянии поставить себя на место другого. Подумай, разве бы такое позволили себе те, кто прочитал хотя бы одну книгу? Ты заступился за неё?
Монах кивнул.
- И тебя били палкой? Я вижу, что рясу твою штопала женская рука.
Герберт в очередной раз удивился наблюдательности епископа.
- Правильно поступил. Если дела твои будут расходиться со словами твоими – кто тебе поверит?
* * *
Произошедшее терзало Герберта. Он нарушил один из трёх канонических обетов. Какова тяжесть ожидаемой расплаты? Или это всего лишь искушение, через которое он обязан пройти, чтобы постичь таинства веры? Настоящая любовь к свету приходит лишь после столкновения со тьмой. Долгая жажда меняет наше отношение к воде.
Всё в руках господних. Может быть, это не искушение, а лишь ступенька к познанию Его божественной сущности? Чем более размышлял Герберт о случившемся, тем более укреплялся в убеждении, что встреча его с Меридианой – промысел божий. Не случайно она говорила о награде. Герберт понимал, что речь идёт не о презренном металле, или не о том, что заставляет глаза мирян вспыхивать жадным огнём, а о том, что касается только таких, как он - мечтающих стать проводниками слова божия.
- О чём ты задумался? – Меридиана была внимательна и проницательна. - Dixi et anĭmam levāvi! (скажи и облегчи душу)
- Ты говорила, что если я приду ещё раз, то увижу то, чего никогда не видел.
Меридиана кивнула.
- Доедай, а я сейчас достану.
Она направилась к сундуку, стоявшему подле лежанки. Не без усилия отодвинула его. Сдвинула плоский камень, бывший за сундуком. Если бы Герберт сам отодвигал бы сундук, то ни за что не догадался бы, что этот камень можно легко подвинуть – он казался частью скалы. Открылся лаз. Меридиана запустила в лаз руку и вытащила другой сундучок.