Сундучок тёмного дерева, без украшений и кованных обручей имел странность – сбоку торчали металлические рычажки. Меридиана повернулась так, чтобы Герберт не видел, что она делает. Несколько странных звуков – и раздался щелчок. Сундучок раскрылся.
В нём лежали книги. Толстые, в чёрных переплётах, с серебряными замками. Меридиана взяла одну из них и положила на стол. Принесла две свечи – без них в пещерном полумраке было бы тяжело читать – и открыла книгу.
«Libri cotidie» (Книга на каждый день) – прочитал он. Перевернул страницу. На следующей странице красивый заголовок – «Pro corporis» (Для тела) в обрамлении цветов и кореньев.
Герберт стал пролистывать страницы. На каждой из них был рецепт снадобья или эликсира, призванного помочь при телесных недугах. Часто указывалось не только из каких трав и цветов состоит тот или иной эликсир, но и когда нужно собирать указанные в рецепте травы, цветы и коренья. Некоторые полагалось собирать только ночью, другие на рассвете, для третьих ничего не указывалось – по-видимому, роли не играло. Местами встречались пометки и исправления, касающиеся того, как приготавливать эликсир, мазь или целебный порошок.
В середине книге была вставка – раскладывающийся лист пергамента, на котором была нарисована схема связи между растениями и знаками зодиака.
Далее следовал лист с новым заголовком - «Pro anima» (Для души) в обрамлении бабочек и птиц. Теперь каждая из страниц содержала рецепт для успокоения души. Рецепты для крепкого сна. Для успокоения. Для любви. Для отвращения.
Последним двум десяткам страниц предшествовал заголовок «Apinae artes» (Особое искусство) . Вокруг красивого заголовка поднимались к Богу души умерших. Герберт перевернул страницу.
Рецепт описывал изготовления эликсира блаженства. В тексте было много исправлений. Отдельные предложения исправлялись по три раза. Исправления были и в рисунках, сопровождавших текст.
Маридиана, до этого молча наблюдавшая, как Герберт медленно перелистывает страницу за страницей, на этот раз решила прокомментировать рецепт.
- Тебе не стоит читать этот раздел. Во всяком случае, пока. Здесь рецепты, требующие особого умения. Для этих рецептов знаний не достаточно. Нужно чувствовать. Нудно понимать растения и уметь разговаривать с ними. Малейшая ошибка – и лекарство превратиться в яд. В этом рецепте, например, используется корень мандрагоры. Это растение, к которому даже я прикасаюсь с опаской. На понимаешь мандрагору – блаженство закончится рвотой с кровью.
- Ты всё это освоила? – поражённо спросил монах.
- Не всё, но многое. Как ты думаешь, сколько мне лет?
Герберт задумывался об этом. На вид ей было лет двадцать – нежная кожа, яркие глаза, летящая походка. От силы двадцать пять. Опытность и острый ум указывали на больший возраст. Но сколько? Тридцать? Неужели больше?
- Не скажу тебе, а то испугаешься и уйдёшь. Скажу лишь одно – я молодость благодаря этой книге сохраняю.
- Вечная молодость – это путь к бессмертию,- осторожно напомнил Герберт.
- Не знаю,- улыбнулась Меридиана. – Подожди десяток-другой лет. Если в моём лице, в моей фигуре, в моей душе ничего не изменится, значит это и есть путь к бессмертию. А если через двадцать лет начнут появляться морщины, начнут седеть волосы, появится одышка – значит, я всего лишь оттянула наступление старости.
- Отложить старость на двадцать лет – это уже великое чудо.
- Если хочешь читать эту книгу – читай здесь. Записывать что-то тоже не разрешаю. Не хочу, чтобы ты у меня кусок хлеба отнял.
- Я не буду знахарем. Если ты просишь - я обещаю не переписывать рецепты. Мне бы только понять свойства растений, сущность врачевания тела и души.
Наивность монаха вызывала улыбку Меридианы. Всего лишь понять сущность мира. Этот большой ребёнок даже не понимает, на что замахивается.
* * *
- Ты не был у меня уже три дня. Я тебе более не мила?
Произошло то, чего более всего боялся Герберт. Меридиана быстро привыкла к нему и требовала постоянного внимания. Грех, который взял монах на душу и без того был велик. Одно оправдание – книги, что были в пещере Меридианы. Таких книг в библиотеке Халифа быть не могло.
- Мне всё сложнее объяснять епископу свои отлучки. Он начал подозревать, что я утаиваю от него истинную причину. Мне с тобой хорошо, как ни с кем. Но ты же знаешь – наступит день, и мне придётся вместе с епископом возвращаться в Барселону.