Мелькнувшую было идею наградить подобным украшением кое-кого из крайне неприятных мне медийных личностей, несущих бред с экранов телевизора в прямом эфире, с зубовным скрипом придавил не корню. С одной стороны, наказать болтунов было бы неплохо, хотя бы рожи свои убрали с экранов. С другой, дьякон Пантелеймон однозначно предупредил не творить суд над людьми, ибо может обернуться крупными неприятностями. Не знаю, какими именно, но отчего-то проверять не хочется. Наказание же мелких аферюг чистой воды забава, вряд ли привлечет к себе внимание здешнего сообщества одаренных.
Насмотревшись вдоволь на «свою прелесть», покинул подвал. Пора заняться делами насущными. Хотел было отправиться в дом и приняться за готовку ужина. Наверняка Лидка нажалуется Маше, и та прискачет вечером с миссией примирения сторон. Ситуацию с её подругой опишу в правильном свете. Накормлю ужином. Потом в коечку уложу. И-ех! Что-то уж больно горяч я для деда восьмидесятипятилетнего.
Тут в калитку постучали, затем раздался чей-то хриплый голос:
— Отворяй, Трофим Афанасьич! Оглох ты там что ли?! Задолбался на кнопку жать!
Кого это там черти принесли. Голос определенно, знакомый. Покопался в воспоминаниях реципиента. Ага, Колька Соколов сосед, обитает на моей стороне улицы через четыре дома. Сорокапятилетний обалдуй, проживающий бобылем вместе со своей престарелой матерью.
Отодвинул засов, в распахнутую настежь калитку шагнул мужик под два метра ростом с широченными плечами и могучей шеей, на которой покоилась испещренная многочисленными шрамами откровенно бандитская рожа в обрамлении косматой темно-русой шевелюры и густой бородищи. Несмотря на статус закоренелого холостяка, Николай зело охоч до женского пола. Вопреки логике, его страшная харя не отталкивала дам, наоборот притягивала, будто какую железяку магнитом. Короче, этот Дон Жуан местного разлива поимел практически всю женскую половину Дымово и ближайших окрестностей. Такого в Москву запусти, будет словно сыр в масле кататься. Однако патриотом земли вятской оказался и, невзирая на требования обиженных мужей и оскорбленных отцов, сопровождаемые активным мордобоем, менять место жительство категорически отказывается.
— Здоров, дед! Как сам? — Поприветствовал гость нежданный и вопросительно уставился на меня небесно-синими глазами только что народившегося младенца. Похоже, именно этот обманчиво-наивный взгляд и привлекает к нему женский пол.
— Здоров твоими молитвами, Николай. Желаю тебе того же. — Экивоки разводить не стал, сразу задал вопрос в лоб: — Ты по делу, али как?
На что сосед недоуменно захлопал своими глазищами и обиженным голосом выдал:
— Афанасьич, ты чего, про наш уговор забыл что ли?
Блин, и точно, еще реципиент договаривался с этим мордоворотом на заготовку березовых дров в количестве двадцати кубов. Оно, конечно, можно будет и отказаться, поскольку мои умертвия под покровом ночной темноты вполне способны обеспечить меня топливом из близлежащей березовой рощи. Однако категорический отказ от заранее обговоренной услуги будет выглядеть не комильфо и непременно вызовет ненужные осложнения во взаимоотношениях с соседом. Уговор на селе, даже устный и не подкрепленный какими-либо бумажными обязательствами, как говорится, дороже денег.
— Ты насчет дров?
— Ну да, я те двадцать кубиков попиленных и порубленных дровишек привожу и выгружаю у тебя во дворе, ты мне за это тридцать тысчонок на лапу и пять литровых пузырей твово булькающего продукта сверху.
— Ажно полторы тыщи за куб?! Не жирновато ли будет?! — Я попытался отыграть прижимистого деда Трофима.
— Дед, ты телек смотришь? Радио слушаешь? — Нагло ухмыльнулся вымогатель. — В Германии за куб дров минимум сто евриков просят, а это по нынешнему курсу, сам посчитай. Я же с тебя по-божески. Эх! Ща бы портал магический наладить на остров Рюген, ну чтоб мой груженый КАМАЗ в него пролазил.
— Почему именно Рюген? — поинтересовался я.
— Дык недавно по телеку показывали, как там народу немецкому без нашего газа плохо живется. Пять кубиков за раз, по две ходки в день. Это ж какие деньжищи с одной только Кудряшовой пади можно взять! — Сосед мечтательно возвел очи горе.