Он познакомил Оверина с двумя лейтенантами, и Дмитрий Сергеевич мог убедиться, что и лейтенанты знают его, как писателя. Они горячо жали ему руки, сказали, что они поклонники его таланта, и все пили его здоровье. Оверин в свою очередь потребовал бутылку и пил за здоровье моряков.
Прощаясь, пожилой моряк звал Оверина побывать на крейсере.
— Очень будем все рады.
Оверин обещал непременно приехать.
Когда компания моряков ушла, он принялся за свои устрицы и то и дело поглядывал на часы. Был первый час в начале. Сирена не показывалась.
«Наконец-то!» — подумал он, когда отворились двери. Он поднял глаза и положительно замер от восторга.
V
Действительно, она была хороша, эта ослепительная блондинка лет двадцати пяти, высокая, стройная и гибкая, с собранными в коронку на маленькой головке рыжими, отливавшими золотом, волосами, в которых была воткнута алая роза, и черными глазами, светившимися какой-то чарующей и в то же время насмешливой улыбкой.
Свежая, как вешнее утро, в изящно сшитом летнем платье, она шла грациозной, легкою походкой в сопровождении нескольких мужчин, в числе которых был, к удивлению Оверина, и господин товарищ министра. Подбежавший лакей указал им накрытый столик невдалеке от Оверина. Родзянского не было.
Молодая женщина скользнула по Оверину взглядом и села так, что Оверин мог ее видеть.
И Оверин, восхищенный и несколько подавленный, разглядывал ее.
Что-то властное, уверенное в себе и в то же время загадочное, было в выражении этого прелестного лица ослепительной белизны, с нежным румянцем на щеках, с прямым, тонкого очертания носом, красивым лбом и алыми, совсем тонкими губами, уголки которых временами подергивались. Эта загадочность особенно светилась в глазах… в этих улыбающихся, как будто вызывающих и в то же время строгих и холодных глазах. Глядя на них, Оверин понял, почему эту женщину прозвали Сиреной.
Он заметил грацию ее манер и каждого жеста и обратил свое особенное внимание на руки. Руки именно были такие, какие ему нравились: маленькие, узкие, с длинными, тонкими породистыми пальцами, нежные и белые с розовыми маленькими ногтями. Обручального кольца не было, и только один бриллиант сверкал на крошечном мизинце. Заметил Оверин и словно выточенную шею, и родинку на щеке, и крошечные уши и… отвел свой взгляд, как только заметил, что на него взглянули эти черные улыбающиеся глаза.
«Господи! Какое прелестное создание!» — мысленно шепнул Оверин.
«Но где же Родзянский? Ужели он не придет?» — подумал он, нетерпеливо теребя бородку.
Но Александр Петрович уже входил, веселый и сияющий, в новом вестоне и в светлом галстуке. Поздоровавшись с молодой женщиной и с остальной компанией, он подошел опять к Сирене и что-то шепнул ей. Она весело кивнула головой; Родзянский направился к Оверину.
— Ну, пойдемте… Я вас представлю. Она очень хочет познакомиться с писателем… да еще таким красивым.
— Это она говорит или вы? — спросил, вспыхивая, Оверин.
— Как ее зовут?
— Марианна Николаевна.
Несмотря на большую привычку к дамам, Оверин был несколько смущен, что очень шло к нему, когда, после представления его, Марианна Николаевна, крепко пожимая ему руку и взглядывая ему прямо в глаза своими смеющимися глазами, которые словно ласкали, — проговорила необычайно приветливо и даже ласково.
— Очень рада, что случай нас свел. Я читала вас и одною вашею статьей даже увлеклась… Тем любопытнее познакомиться с автором… Вы завтракаете здесь?
— Да.
— Так присаживайтесь к нам и непременно около меня… Господа, позвольте вас познакомить… Дмитрий Сергеич Оверин… Имя это, конечно, всем вам известно.
Оверин, сконфуженно улыбаясь, жал руку красивому брюнету, военному инженеру и юнцу мичману.
Бывший его спутник, маленький, выбритый товарищ министра, любезно заметил:
— Мы уж несколько знакомы. ехали с вами вместе.
И сказал несколько любезных слов по поводу его талантливых статей, которых он, разумеется, никогда не читал.
— Вы сюда отдыхать, конечно? — спрашивала Марианна Николаевна, сосредоточивая на Оверине исключительное свое внимание и словно бы забывая всех остальных.
— Не совсем… Думаю работать.
— Вы что теперь пишете?.. Не секрет?
— О любви в литературных произведениях.
— Интересный сюжет, — протянула она.
— Очень… Если его обработать как следует.
— Да еще по собственным наблюдениям! — насмешливо улыбнулась Марианна Николаевна. — Верно у вас большой их запас, — прибавила она.
— Почему вы так думаете?