Небо пасмурное, легкий ветер с веста гонит небольшие волны, рассекаемые форштевнем «Лебедя». Позади дымят «Измаил» и «Скадовск», выдерживая строй по нашему кильватерному огню с узким сектором освещения. Ганс уже над районом будущих боевых действий и ведет разведку, отмечая все изменения обстановки. Но изменений почти нет. Французы засели в глухую оборону, и штурмовать Севастополь не собираются. В спокойной обстановке я посмотрел «кино», снятое Гансом. В том числе и разговор генерала Канробера со своим штабом. Колоссальные потери, понесенные еще начиная с момента выхода из Варны, и до боя на Альме, поубавили боевой пыл потомков «героев» Великой Армии, бравшей Москву. И кампания в Крыму уже никому не казалась легкой прогулкой. Урок сорокалетней давности не пошел впрок племяннику Наполеона Бонапарта, поэтому теперь предстоит повторение пройденного материала. Чего генерал Канробер и его подчиненные очень хотели бы избежать. Но… Крым, казавшийся ранее практически беззащитным, оказался ловушкой. Если из Москвы еще можно было попытаться удрать, хотя бы даже на своих двоих, то вот из Крыма — нет. Остается надеяться лишь на то, что в Париже не бросят свою высадившуюся в Крыму армию на произвол судьбы, и хотя бы эвакуируют. Поскольку на победу никто из находившихся в Камышовой бухте уже не рассчитывал.
Франсуа Канробер, надо отдать ему должное, трезво смотрел на вещи. И понимал, что его войска обречены, если вовремя не придет помощь из Франции. Причем русским даже не надо штурмовать его укрепления. Достаточно плотной блокады со стороны суши и с моря, и через несколько месяцев во французском лагере начнется голод. Но еще раньше начнутся зимние холода с дождем, мокрым снегом, и сильными ветрами, что будет косить французских солдат не хуже картечи. Поскольку зимней одежды нет, как нет и достаточных запасов топлива. Никто не собирался возиться с Севастополем слишком долго. В крайнем случае, предполагалось доставлять все необходимое морем из Варны и Константинополя. Однако, с самого начала все пошло не так, как планировали. И теперь будет за счастье, если удастся унести ноги из Крыма…
Ганс внимательно наблюдал не только за французами, но и за нашей кочующей батареей из четырех шестидюймовых орудий. Батарея с группой прикрытия из десятка казаков в качестве проводников и двух взводов наших «конных егерей» с винтовками и двумя пулеметами будет на позиции максимум через сорок минут. Поскольку наше подразделение полностью «механизировано», то двигается достаточно быстро. Хорошо, что в Севастополе нашлось достаточное количество верховых лошадей, а то бы пришлось нашим «конным егерям» на подводах добираться. Батарея располагается на возвышенности в трех километрах от французских позиций на восточном берегу Камышовой бухты, и ждет начала обстрела с моря, до этого момента не выдавая своего присутствия. Группа прикрытия контролирует все подходы, открывая огонь лишь в крайнем случае. За оставшееся до рассвета время надо совместно с «Лебедем» поразить всю французскую артиллерию, и успеть уйти затемно. «Измаил» и «Скадовск» в это время будут работать по другим целям. А как рассветет, в дело вступит Черноморский флот. И тогда французам точно поплохеет…
Вот и Камышовая бухта. До берега всего восемь кабельтовых. До начала операции десять минут. Подошли чуть раньше, не зажигая огней. Заранее обменялись световыми сигналами фонарем с узким лучом с дежурившими здесь «Крымом». «Херсонесом» и «Одессой». С началом обстрела они отойдут чуть мористее, чтобы не мешать нам, и включатся в работу уже с рассветом. Главные силы пока не приближаются. «Лебедь», «Измаил» и «Скадовск» выстраиваются в линию напротив входа в Камышовую бухту. Из этого места она хорошо просматривается и простреливается. В глубине бухты стоят французские корабли. На берегу и на палубах кораблей удивительное спокойствие. Французы уже привыкли, что русские пароходофрегаты патрулируют неподалеку от входа в бухту, но внутрь не суются, и вообще держат дистанцию, чтобы не угодить под огонь береговых батарей. Французам в сложившейся ситуации тоже нет резона самим задирать противника, поэтому установилось хрупкое равновесие, которое может быть нарушено любой случайностью. Французский лагерь спит. Лишь часовые вглядываются в ночь, боясь пропустить появление страшных русских cossacks.То, что из посланных к Севастополю разведывательных групп вернулись далеко не все, французские солдаты прекрасно знают. И о наличии казаков в Севастополе тоже знают. То, что их сравнительно немного, никого не успокаивает. Еще свежи в памяти рассказы тех, кто ходил на Москву, и потом едва унес ноги из России. Поэтому наши станичники нервируют бравое французское воинство одним фактом своего присутствия. Да и отметились уже наши пластуны возле Камышовой бухты, благополучно «воруя» часовых. Поэтому месье сейчас бдят не за страх, а за совесть. Причем поодиночке никто не дежурит, наблюдатели кучкуются группами не менее чем по пять-семь человек. Боятся гады!