Едва забрезжил рассвет, к нам подошли шесть пароходофрегатов во главе с Корниловым, чтобы тоже принять участие в принуждении к миру представителей Прекрасной Франции. С их палуб удивленно смотрели на открывшийся пейзаж, не понимая, куда стрелять. Берег, изрытый воронками от взрывов, и затянутый клубами дыма от догоравших французских кораблей, молчал. Там не осталось ни одной целой пушки. Но это знал я благодаря Гансу, а остальные-то не знали! Французы, кто уцелел в этом аду, попрятались. Ушлые месье быстро сообразили, что огонь ведется по батареям и по территории лагеря. Поэтому чем дальше от него, тем больше шансов уцелеть, Нельзя винить их за это. На войне любой нормальный солдат в первую очередь думает о сохранности своей драгоценной тушки, а потом уже обо всем остальном. И если нет никакого смысла торчать под обстрелом, то он и не будет этого делать, а постарается найти надежное укрытие.
Поняв, что дальше ждать бессмысленно, и объяснять что-либо можно долго, приказал дать ход и следовать в Камышовую бухту, просигналив на «Громоносец», что все береговые батареи уничтожены, и опасности нет. Конечно, ни один командир военного корабля так бы не поступил. Но с меня, штатского шпака, что взять? Тем более, все французские корабли, которые еще не до конца сгорели, сорвало с якорей и сейчас они догорали на мели, куда их вынесло ветром. Вся центральная часть акватории бухты была свободна.
«Лебедь» беспрепятственно вошел в бухту. По-прежнему стояла тишина. И лишь после этого весь отряд пароходофрегатов двинулся следом. В море ждали линейные корабли с сопровождающими их пароходами. Но похоже, их помощь здесь не понадобится. «Лебедь», «Измаил» и «Скадовск» уничтожили все наиболее важные цели. А сейчас вместе с пароходофрегатами доломают то, что осталось. На мачте «Громоносца» взвился сигнал, и утреннюю тишину снова разорвал грохот выстрелов. Шесть пароходофрегатов Черноморского флота и три парохода «хулиганской флотилии» обрушили огненный шквал на берег.
Бомбардировка продолжалась недолго, всего сорок шесть минут. Тем не менее, этого хватило, чтобы французский лагерь превратился в груду обломков и лохмотьев. Все французы, которым повезло уцелеть во время ночного обстрела, сбежали заранее, едва увидели, как наши пароходы входят в бухту. И сейчас наблюдали издали, находясь за пределами нашего огня. Было бы у нас поблизости достаточное количество войск, можно было бы легко уничтожить эту дезорганизованную толпу. Но чего нет — того нет. Армейское командование в Крыму совершенно неожиданно получило приказ от своего начальства перекрыть пути возможного наступления неприятеля на север Крыма, и фактически бросило защитников Севастополя, предоставив их самим себе.
Чем больше я смотрю на эту войну, тем большая уверенность у меня возникает, что дело нечисто. Едва мы начинаем одерживать победы, как тут же поднимается волна противодействия в Петербурге. Неявная, очень завуалированная, но тем не менее ощутимая. И даже Николай Павлович не всегда может ей противостоять. Ох, чувствую, война не закончится подписанием мира со странами коалиции. Придется наводить порядок в «высшем обществе». Поскольку все успехи России могут пойти псу под хвост благодаря стараниям скрытых врагов, работающих в интересах так любимой ими Европы, и просто либеральных идиотов, способных своей благоглупостью похерить любые достижения. Я на это спокойно смотреть не буду. И если потребуется, даже нарушу железное правило разведчика Космофлота «Будь незаметным». Поскольку уже не отделяю себя от э т о й России…
Когда бомбардировка лагеря была закончена, пароходофрегаты высадили десант из моряков на шлюпках. Оставлять гарнизон в Камышовой бухте Корнилов не собирался. И так людей не хватает. Но вот прошерстить вражеские тылы на предмет чего-нибудь интересного, а заодно уничтожить то, что уцелело при артобстреле, будет зело полезным. Отправил и я все минные катера к берегу со своими «спецназерами»-абордажниками. Но у них своя задача. Вывести из строя в с е вражеские пушки, чтобы их ни при каких обстоятельствах нельзя было использовать снова. Ибо далеко не всегда при близком разрыве снаряда орудие выходило из строя безвозвратно. Если ствол оставался цел, то после ремонта деревянного лафета пушка могла стрелять. Что нам было категорически не надо. Добиться этого собирались при помощи новинки от Яши Розенблюма. Ему удалось разработать малогабаритную зажигательную мину с химическим взрывателем специально для диверсий. Мину из-за небольших размеров можно было засунуть, куда угодно. В том числе и в ствол пушки. После активации она срабатывала спустя примерно сорок секунд, или пять минут (была возможность выбора времени), и обеспечивала горение заряда с очень высокой температурой, плавящей даже чугун. Поскольку никаких достойных целей для этих мин пока не предвиделось, решили с их помощью гарантированно уничтожить всю вражескую артиллерию. Мина, заброшенная в ствол, в процессе горения прожигала в пушке такую дыру, что отныне она годилась только на переплавку. Вот и проверим продукцию нашей фирмы в боевых условиях. И если все пройдет успешно, можно на этом деле хорошо заработать, получив заказ от Военного ведомства. Буржуй я, или погулять вышел?