Осматриваю в бинокль панораму Камышовой бухты. Осматриваю для окружающей публики, поскольку Ганс мне дает точную картинку в режиме реального времени с разных высот и ракурсов. Что сказать? Совмещение техники аборигенов с иномирными технологиями и умелое использование природного дара аборигенов дало прекрасный результат, на который я поначалу даже не надеялся. Удалось ограниченным количеством снарядов вывести из строя в с ю французскую артиллерию и в с е склады пороха. Прочие цели меня не интересовали, ими займется высаженный десант. Тем более, оказывать сопротивление ему банально некому. Бравые французские солдаты сбежали вглубь полуострова, бросив все имущество. Преемственность традиций Великой Армии соблюдается. По идее, сейчас они должны заняться грабежом, поскольку все запасы продовольствия из Камышовой бухты мы либо вывезем, либо уничтожим. Уйти в Балаклаву к англичанам? Нет смысла. Англичане сами сидят на подножном корме. Прорваться в Евпаторию, где остались значительные запасы? Вряд ли русская армия будет взирать на это благосклонно. А до Евпатории путь неблизкий. Вот и получается, что деваться французам н е к у д а. Куда ни кинь, всюду клин. Посмотрим, что они предпримут.
А на берегу, тем временем, грузили в шлюпки уцелевшее продовольствие и наиболее ценные трофеи вроде знамен, полковой кассы, нарезных штуцеров и тому подобного. Что нельзя было вывезти, уничтожалось на месте. Пленных было очень мало. Только тяжело раненые, кто не смог убежать. Со здешней медициной они все равно долго не протянут, так что добить их было бы гораздо гуманнее. Но у аборигенов свои понятия о гуманности и благородстве. Так что, не буду лезть в здешний монастырь со своим уставом.
Мои «спецназеры» целенаправленно сбором трофеев не занимались. Вместо этого они прошлись по всему периметру французской обороны, навестив каждую батарею. Если ствол какой-либо пушки внушал подозрение в своей ремонтопригодности, в него тут же засовывали зажигательную мину до самой казенной части, и проверяли следующую. Поэтому вскоре вся артиллерия французов перешла в категорию «металлолом». И ни на что другое, кроме как на переплавку, не годилась. Если попадались уцелевшие зарядные ящики, порох высыпали на землю и сжигали. Правда, если в руки попадало что ценное, то не отказывались. Но тут, как говорится, что с бою взято, то свято! Обшаривать карманы своих людей я не буду. Потребовал лишь сдать мне все бумаги, если таковые найдутся.
Но хозяйничать в Камышовой бухте без приключений у нас не вышло. Французы, вначале благоразумно соблюдавшие дистанцию, быстро поняли, что если продолжат это делать и дальше, то очень скоро жрать им будет нечего. Поэтому сделали отчаянную попытку атаковать высадившийся десант, надеясь, что корабельная артиллерия побоится вести огонь из опасения задеть своих. И если бы все было, как «положено», то у них были все шансы на успех. Поскольку численностью они значительно превосходили наш десант из матросов. Но на свою беду эти французы еще не были знакомы с пулеметами системы Давыдова, которые мои «спецназеры» погрузили на катера и доставили на берег. Так. на всякий случай. Вот они и пригодились. Хоть пулеметов было всего четыре, но эффект они произвели сногсшибательный. В буквальном смысле. Плотные колонны французских солдат выкашивались пулеметным огнем. Только сейчас, наблюдая за происходящим, я полностью осознал смысл старого армейского афоризма, называющего подобный строй «мечта пулеметчика». Практически все пули попадали в цель. Причем каждая пробивала по несколько человек. Французы не сразу поняли, что происходит. А когда поняли, было уже поздно. Первые ряды попытались отступить. Те, кто стоял за ними, не понимали, что случилось, и лезли вперед. Началась толкучка и паника. А тут еще корабельная нарезная артиллерия стала бить довольно точно через голову нашего десанта, укладывая снаряды прямо в образовавшуюся толпу. Понеся чудовищные потери, остатки французских войск бежали вглубь полуострова. Теперь можно было надеяться, что как боевая единица, французские экспедиционные силы перестали существовать. И генералу Канроберу, даже если он уцелел, не удастся превратить эту деморализованную толпу во что-то значимое. Призрак Великой Армии уже витал над Крымом.