— Гениально, Никита Трофимович! Без всякого преувеличения, гениально! И как мне это в голову не пришло? Ведь действительно, если сделать пулеметы мобильными, то это новое слово в военном искусстве… Но… А как же ваша любимая кавалерия?
— А кавалерия никуда не денется. Ваше благородие! Ведь помимо сабельных атак она еще много на что способна. Хотя бы те же рейды по тылам неприятеля. Или как наши конные егеря работают. У них конь больше для езды служит, а не для кавалерийского боя.
— Согласен… Как вернемся в Петербург, надо будет этим вопросом заняться. Но для этих целей и повозка потребуется специальная. Абы какую не возьмешь.
— Так с этим как раз нетрудно. Ваше благородие! У нас на Дону мастера по самым разным бричкам есть. Приходится ведь хлеб и всякую всячину возить. Да не только по накатанной дороге, а частенько и прямо по степи. Как в сухую погоду, так и в дождь. Вот кони добрые будут нужны…
Поговорили с подхорунжим весьма содержательно. Эффективность пулеметов в ходе отражения атаки французов поразила всех. В том числе и моих людей, среди которых было много ветеранов войны на Кавказе. Не думал, что идея пулеметной тачанки появится в умах аборигенов так быстро. Хотя, похожие проекты уже были. Но там вместо пулемета предполагалось использовать легкое орудие. Возможно, опыты прошли не совсем удачно, поскольку развития подобные системы не получили. Сейчас идея пулеметной тачанки для войны в Крыму преждевременна. Причем проблема не в «матчасти». Подходящие таратайки можно найти в Севастополе, и после небольших переделок они будут работать ничуть не хуже махновских тачанок. Но где взять для них прорву патронов? На отражение одной атаки нам хватило. Хватит и еще на две-три. А вот потом — финита ля комедия. Не только пулеметы, но и винтовки окажутся без боеприпасов, пока не прибудет следующий обоз из столицы. Что нам категорически не надо. Поэтому пока повременим с массовым применением автоматического оружия. И будем потихоньку готовиться к походам в Среднюю Азию, предварительно потренировавшись на североамериканской равнине. Вот где пулеметы скажут свое веское слово…
Когда все ценное из французского лагеря было вывезено, а что невозможно вывезти, уничтожено, мы двинулись в обратный путь в Севастополь. Идти сейчас в Евпаторию нет смысла. Сначала надо выгрузить трофеи и пленных, пополнить запасы, да и какая-то свежая информация от разведки за время нашего отсутствия могла появиться. А уцелевшие французы могут делать, что хотят. Если начнут заниматься грабежом окрестных селений, то их даже крымские татары возненавидят. Одно дело, если им платят звонкой монетой. И совсем другое, если отбирают силой, да еще и прикладом в рожу дать могут, если какой «туземец» не захочет добровольно расстаться с тем, что потребовалось французской армии. Если уйдут в Балаклаву к англичанам, те им все припомнят. Как бы там не разразился локальный англо-французский междусобойчик, где каждая сторона будет считать другую виновной во всех случившихся бедах. В этом случае больше шансов на победу будет у англичан. Поскольку, в отличие от французов, оставшихся с голым задом, хоть какие-то запасы в Балаклаве есть. Особенно, если англичан поддержат турки. Но это маловероятно, поскольку туркам до смерти осточертели как англичане, так и французы. И те, и другие считают их «туземцами» со всеми вытекающими. А это значит, что для незваных гостей из Европы в Крыму наступают веселые времена.
Возвращение в Севастополь вышло триумфальным. Здесь уже все знали, поскольку наш сухопутный отряд вернулся в город гораздо раньше флота. Когда «Лебедь» встал к причалу и начал погрузку угля, я надеялся, что как минимум пара дней отдыха нам обеспечена. У командования Черноморского флота сейчас своих забот хватает, поэтому могут забыть о штатских штафирках. Однако, ошибся. Очень скоро прибыл офицер из штаба и настоятельно попросил срочно отправиться к командующему. Ничего не оставалось, как последовать за провожатым. Ясно, что по пустякам звать не будут.
Корнилов принял меня незамедлительно. Причем он был один. После поздравлений с победой и вопросов о состоянии «Лебедя» и экипажа перешел к главному.
— Юрий Александрович, у меня есть конфиденциальные сведения, затрагивающие Вас. Мне только что сообщили о попытке проникновения вражеского шпиона в Севастополь. К сожалению, взять его живым не удалось. Но при нем было найдено письмо к князю Меншикову, где в весьма настоятельных выражениях требовалось оказывать всяческое содействие данному господину. В том числе требовали от князя любым способом нейтрализовать чрезмерную активность некоего Юрия Давыдова и одесского отряда паровых судов… Понимаю, что сую нос, куда не следует. Но не могу не спросить. Вы что-то знали о князе еще в нашу первую встречу? Просто не стали говорить открыто, сказав лишь о том, что он отдаст преступный приказ затопить флот?