— Понимаю… А это точно дамочка? Не ковбой переодетый?
— Исключено. Пластика движений женская. Ты еще мог бы ошибиться, но я — нет. Наших «барышень» из службы «наружки» безошибочно определяю. А уж у них уровень подготовки — аборигенам и не снилось.
— Но кто же это может быть?
— Не знаю, Командир. Мало данных. Надо срочно посредника за хобот брать. Пока он еще жив…
Доставив меня на квартиру, Ерофеев и Сосновский уехали в особняк, где расположилась наша служба безопасности, а на меня сразу же набросилась с расспросами Циля, которая даже не думала ложиться спать. Раньше я ничего ей сообщать не стал, поскольку хотел проверить информацию, покопавшись в памяти Гусара. И предупредил, что могу задержаться надолго. Пусть думает, что мы проводили какую-то секретную операцию, о подробностях которой ей лучше не знать.
Пересказав разговор с Гусаром, спросил мнение Цили о таинственной незнакомке. Но та тоже затруднилась с ответом.
— Трудно сказать, Юра. На первый взгляд выглядит, как будто это родственница кого-то из тех, кто стал героем скандальной истории в «Фонтанке». Либо данная мадемуазель лишь играет роль такой родственницы. А на самом деле она — подставная фигура, отвлекающая внимание. И настоящий заказчик кто-то из сильных мира сего. Причем действующий под влиянием эмоций, а не исходя из целесообразности. Но… Ведь ты говорил, что началось это гораздо раньше? Когда еще не было никакой «Фонтанки». И ты был обыкновенным, никому не известным студиозусом. Кому ты мог так насолить?
— Вот и я не понимаю, кому… Ведь ни с кем серьезно не конфликтовал. Во всяком случае, до такой степени, чтобы ко мне убийц подослали… Думаю, придется следующего «гостя из Петербурга» ждать. Может тогда что-нибудь прояснится… А пока иди ко мне, моя шалунья!
Не мог же я сказать Циле, что отправлю Ганса и Ваньку в Петербург. Поэтому и прекратил на время этот разговор. Все равно, больше ничего из информации Гусара не выжмешь. А вот Ганс с Ванькой могут что-нибудь нарыть. Если повезет, то уже завтра выяснится имя заказчика. И возможно его мотивы. Вот тогда и будем думать, что делать дальше. А пока займемся с Цилей кое чем более приятным…
На следующий день рано утром Ганс и Ванька отправились в Петербург. Лучше иметь запас времени до вечера, когда интересующий меня объект вернется домой со службы. Или от своей пассии, что тоже не исключено. Раньше, чем через пару суток, я их возвращения не ждал. Ведь нужно застать объект в ситуации, когда рядом никого не будет. Ликвидировать посредника я пока что не хотел, поэтому нужно максимально обезопасить и скрыть воздействие на него. Каково же было мое удивление, когда уже на следующее утро раздался вызов Ганса.
— Командир, доброе утро! Не спишь?
— Ганс, доброе утро! Что так рано? Все уже выяснили?
— Облом, Командир. Титулярный советник Егоров погиб в результате разбойного нападения через три дня после неудавшегося покушения на Гусара. Сведения точные. Пока Гусар добирался до Одессы, посредник уже лежал на кладбище.
— Вот оно что… Быстро… Значит заказчик подстраховался. Как только узнал, что Гусар остался жив и сбежал из Петербурга, сразу обрубил единственную ниточку, ведущую к нему. В случайное нападение я не верю.
— Я тоже. Мы там осторожно проверили кое-кого из прислуги. Никто ничего не знает. Вдова вообще в прострации. Ее можно понять, второй раз в жизни овдовела. Что делать будем, Командир?
— Ждать. Ждать, когда опять кто-то появится по мою душу. Может тогда удастся что-то выяснить…
Рядом заворочалась Циля, проснувшись и потянувшись, как кошечка. Закинула на меня ногу, и дала волю своим нежным ручкам. Ну а я что⁈ Я же не железный! Авторы «Кама Сутры» оценили бы наши подвиги на ниве любви по достоинству.
Тем не менее, меня не покидала мысль. Кто же ты есть, таинственная незнакомка под вуалью?