Поскольку делать в данный момент особо нечего, занимаюсь разведкой. Ганс каждую ночь улетает в Эгейское море и следит за продвижением очередной англо-французской армады. В Лондоне и Париже собрали, что смогли. Старье из Ройял Нэви, которое уже не собирались посылать дальше прибрежных английских вод, но срочно переоборудовали после Аланда. Такое же старье французского флота. Грузовые суда с десантом. И три «утюга», на которые в Париже возлагают большие надежды. Особенно после громкого успеха «Ильи Муромца» на Балтике.
Я-то знаю, что эти корыта и наш ледокол-броненосец даже рядом не стояли. Мы строили изначально цельнометаллическое морское судно с хорошей мореходностью. Пусть и собирались эксплуатировать его только в Финском заливе, но хорошая мореходность и в Финском заливе не помешает. Французские поделки хорошей мореходностью похвастаться не могут. Это плоскодонные деревянные корыта с малой осадкой, обшитые железными плитами. Изначально их вообще не рассматривали, как корабль для морского боя. И собирались применять только для обстрела береговых укреплений. Запасы угля были мизерные, и самостоятельный переход по морю этого «чуда» французского кораблестроения вообще не предусматривался. Их собирались буксировать к месту боевых действий пароходами. Но тут грянул Аланд, показав преимущества брони в морском бою. Поскольку менять что-либо в практически достроенных «утюгах» было поздно, решили «допилить напильником» то, что есть. По примеру «Ильи Муромца» полностью отказались от парусного вооружения, убрав тяжелый рангоут. Некоторые моряки говорили об этом и раньше, поскольку не предполагали хороших ходовых качеств этого «чуда» под парусами. Но любители парусов все равно продолжали за них цепляться, что поначалу вылилось в компромисс машины и паруса. Теперь же от парусов решительно отказались. Что позволило не только убрать лишний вес над палубой, но и заменить бесполезный теперь балласт дополнительными запасами угля и котельной воды. Уменьшили количество артиллерии с шестнадцати стволов до двенадцати. Скорость хода во время испытаний на мерной миле оказалась порядка семи с половиной узлов. Что, конечно, было маловато для военного корабля. Но зато он мог держать такую скорость хода достаточно д о л г о благодаря большим запасам топлива и не зависел от ветра. А благодаря советам некоего Юрия Давыдова, невольно ставшего помощником французских корабелов в Тулонском арсенале в1851 году, машины и котлы «утюгов» отличались большей мощностью и более высокой надежностью, чем в моем мире. Напрогрессорствовал на свою голову, вчерашний студиозус…
Тем не менее, это были те же самые «утюги». Несколько улучшенные, но все равно «утюги». И мне были хорошо известны все их слабые и сильные стороны. Ганс внимательно рассмотрел их ночью с разных ракурсов и с разных высот, и по их поведению на волне я понял, что вести более-менее точный огонь они смогут только в тихую погоду. Хорошо подходящий для работы в условиях прибрежного мелководья плоскодонный корпус с небольшой осадкой мало подходил для плавания в открытом море на волнении. Поэтому качало его немилосердно, и говорить о прицельной стрельбе в качку не приходилось. Но в хорошую погоду эти уродцы могли оказаться очень опасными противниками для наших парусных деревянных кораблей. не имеющих машины. Как и для береговых укреплений, чему была ярким примером Кинбурнская крепость в истории моего мира. Поэтому относиться к «утюгам» наплевательски не стоило.
Однако «утюги» — это железо, которое само по себе не воюет. Воюют люди. А вот с людьми все было гораздо интереснее. Ганс и Ванька выяснили имена и фамилии многих английских и французских офицеров, но мне они ни о чем не говорили. В базе данных по истории их не было. За исключением обоих командующих. Вот эти уже успели и здесь засветиться по полной программе!
Английской эскадрой командовал контр-адмирал Эразмус Омманни. Тот самый, который «храбро» воевал с прибрежными селениями и рыбацкими лодками в Белом море в самом начале Крымской войны. Правда, с Соловецким монастырем у него вышел облом. Пришлось уходить не солоно хлебавши. Однако, по сравнению с «успехами» Ройял Нэви на Балтике и на Черном море, действия отряда Омманни выглядели вполне успешно. По крайней мере, он сумел сохранить свои корабли, нанеся некоторый ущерб русским. Именно поэтому на него пал выбор, когда встал вопрос о назначении командующего эскадрой, отправляющейся в Черное море.