К концу апреля 1854 года первый в мире паровой броненосец «Илья Муромец» был готов выйти в море. Но шарахаться по всей Балтике и искать английский флот не было смысла. После начала боя поняв, что ничего не могут сделать с этим «утюгом», англичане просто сбегут. Кого-то броненосец сможет достать, но основная масса сбежит, поскольку в составе английской эскадры много паровых кораблей. И нужного эффекта не получится.
Об этом я долго думал еще до выхода из Петербурга. Если изначально собирался поймать лишь тех, кто станет блокировать Кронштадт с моря, то в свете новых обстоятельств понял, что большие силы противника сюда могут просто не прийти. Если придут вообще. Ведь могут ограничится линией блокады гораздо западнее, в районе Гангута, поскольку после начала войны информация о новых нарезных орудиях станет известна англичанам и французам очень быстро. Поэтому сидеть наготове в Кронштадте и ждать, вдруг кто-то все таки здесь появится, не вариант. Нужно нанести внезапный удар по вражескому флоту там, где он будет собран компактно. И там, откуда ему трудно сбежать. Подключил Ганса к этому делу, чтобы он как следует покопался в исторических фактах Крымской войны на Балтике. И вскоре такое место было найдено.
Остров Аланд — самый крупный в группе Аландских островов, находящихся на входе из Балтики в Ботнический залив. На острове находится наша крепость Бомарзунд. Крепость еще не достроена, гарнизон там небольшой, а артиллерия оставляет желать лучшего. В моей истории соединенный англо-французский флот в конце июля 1854 года высадил десант на острова. Противник установил осадные батареи, и после длительной бомбардировки все же вынудил крепость к сдаче в середине августа, нанеся ей большие разрушения. Самое удивительное, что наши военные чинуши с большими эполетами считали крепость неприступной для атаки с моря, поскольку она находилась на берегу залива Лумпарен фактически внутри архипелага. Наши господа адмиралы, не иначе как с большого ума, решили, что доступ в залив Лумпарен для крупных военных кораблей невозможен. Поскольку в него вели всего два длинных, узких и извилистых пролива d северо-восточной части — Сторавикен и Ангозунд, расположенные недалеко друг от друга. Был еще третий пролив Бомарзунд, на берегу которого стояла одноименная крепость. Но он имел очень малую ширину, простреливался с обоих берегов и соединялся в своей северной части с проливом Сторавикен. Проход по этим проливам для крупных парусников действительно представлял большую опасность, и был возможен только при благоприятном ветре. Но для паровых кораблей таких сложностей не было, чего наши морские стратеги «под шпицем» не учли. Что в реале и получилось. Сначала англичане, а потом и французы спокойно прошли в залив Лумпарен и начали осаду крепости. Сам же залив Лумпарен представлял из себя огромную естественную лагуну почти круглой формы с диаметром чуть более пяти миль и глубинами во всей акватории от пятнадцати до тридцати метров. Здесь могли спокойно разместиться все европейские флоты, вместе взятые, а не только эскадры Нэпира и Персиваль-Дешена. С самим проходом по проливам тоже не возникло сложностей. Предательство не имеет национальности. Жители Аландских островов далеко не все были рады являться подданными Российской Империи. Поэтому наряду с финскими ополченцами, плечом к плечу с русскими солдатами защищавшими Бомарзунд, нашлись также поборники европейских ценностей, выступившие в качестве лоцманов. Которые провели вражеский флот в залив Лумпарен до самой крепости. В итоге десант и осадные орудия были доставлены практически до места. Схроны с оружием и припасами на островах, подготовленные русским гарнизоном на случай осады, также были сданы англичанам этими любителями европейских ценностей. Нельзя сказать, что все жители Аландов являлись предателями поголовно. Но факты добровольной работы на врага «за идею» имели место, и были далеко не единичными. Иными словами, большая часть английского и французского флота, пришедшего на Балтику, к концу июля 1854 года собралась в заливе Лумпарен возле крепости Бомарзунд. И этот залив я решил превратить в своеобразный капкан, из которого мало кому удастся вырваться. Если вообще удастся…
Именно для этой цели и предназначался наш «кобуксон», как назвал его Троекуров. Закованный в броню с головы до пят ледокол, который в момент спуска на воду никто даже в самых смелых мечтах не мог представить, как военный корабль нового типа. Чисто технически в предстоящем мероприятии особых проблем не предвиделось. Если вражеский флот окажется заперт в заливе Лумпарен, то броненосец будет разбирать на дрова корабли противника один за другим, даже получая многочисленные попадания в ответ. Опытные стрельбы по броневым плитам на полигоне показали, что самые мощные на сегодняшний день пушки против них бессильны. В том числе и наши нарезные новинки. Упустить такой момент победы брони над снарядом было просто грешно.