Оказалось что на «Юпитере» не якорная цепь, как на новом «Наполеоне», а якорный канат. Поэтому Ганс мгновенно перерезает его лазерным лучом, подойдя почти вплотную. Все равно, никто не заметит. Позади нас кораблей нет, да и пожар дает уже такую засветку с клубами дыма, что со стороны ничего нельзя разобрать. «Юпитер» начинает дрейфовать по ветру, причем довольно быстро. На стоящем ближе всех «Байярде» понимают грозящую опасность, обрубают якорный канат и пытаются выйти из опасной зоны, поставив паруса. Но скученность на рейде и сильный ветер не позволяет это сделать. В итоге «Байярд» цепляет свои рангоутом «Сюффрен» и их снасти перепутываются. А с наветренной стороны быстро приближается горящий «Юпитер». На «Сюффрен» замешкались, а может еще не отошли от праздника, но он стоит на месте, сцепившись с «Байярдом»… Еще несколько минут, и пылающий «Юпитер» наваливается на эту связку. Вскоре вспыхивают «Байярд» и «Сюффрен». Другие корабли, стоящие неподалеку, пытаются выйти из опасной зоны. Но теснота на рейде, сильный ветер и ночная темень приводит к тому, что многие сталкиваются, сцепляются снастями, и их сносит к берегу на мель. Пароходы стоят с погашеными топками, чтобы экономить уголь, поэтому ничем не могут помочь парусникам. И сами пытаются маневрировать под парусами, что не всем удается.
Мы же с Гансом наблюдаем сверху. Ганс снимает «кино» для истории, а я смотрю на дело рук своих и охреневаю. Не ожидал такого результата. Когда диверсия на одном корабле дала такую цепную реакцию событий. «Юпитер», «Байярд» и «Сюффрен» уже не спасти. Корабли сцепились и пылают от носа до кормы. Скоро у кого-то из них огонь доберется до пороха в крюйт-камере. Восемь кораблей разных типов вынесло на мель. Очень может быть, что кто-то повредил корпус. Если французы и сейчас не сбегут из Варны в Константинополь, то даже не знаю, чем их еще замотивировать. Но это не мои проблемы, а французов.
Дождавшись, когда три горящих корабля взлетят на воздух, а то, что от них останется, погрузится на дно бухты и разлетится горящими обломками, я дал команду возвращаться в Одессу. Надо поторапливаться, скоро уже утро. Там Ванька нас заждался, а мы до сих пор разные непотребства учиняем. Пора и честь знать. С Рождеством, джентльмены и месье!
Глава 18
Тени прошлого
Успели вернуться до рассвета. АДМ скользнул в каюту через открытый иллюминатор. Ванька не спал, а ждал нашего возвращения. Ганс быстро поменял нас местами, и сейчас Ваня знакомится с результатом учиненных нами безобразий в Константинополе и Варне, охреневая от увиденного. А я сажусь писать донесение Корнилову. Отправлю через три дня. Теоретически достаточно времени для того, чтобы новости дошли от Константинополя до Одессы «своим ходом». Если постараться, конечно. Мало ли, какая у меня агентура. А вот дальше придется отправлять фельдъегеря в Севастополь, поскольку в море из-за льда выйти невозможно. Жаль, но как минимум на пару месяцев «хулиганская флотилия» выведена из игры. Может быть пока в Петербург сгонять? Все равно, в Одессе сейчас делать нечего. А в Севастополе и без меня управятся. Трудно будет объяснить Корнилову и Нахимову, откуда у меня появляется свежая и точная информация, если я безвылазно сижу в Севастополе. Это в Одессе все можно свалить на своих агентов-контрабандистов. В Севастополе такое объяснение не пройдет. Ладно… Поживем — увидим…
Следующие дни прошли спокойно. Фельдъегерь с пакетом и охраной из наших конных егерей убыл в Севастополь, а вскоре в Одессу пришли новости из Константинополя и Варны. Что ни говори, но у одесских контрабандистов связь налажена отменно. Разумеется, пока эти новости добирались до Одессы, они становились все более и более фантастичными, поэтому в них не особо поверили. Но то, что в Константинополе и Варне произошли какие-то неприятные для супостатов события, сомнению не подвергалось. Все население города ликовало, а господа военные уже строили планы по захвату Константинополя. Один лишь Новосильцев проявлял недовольство, заявляя, что из-за проклятого льда нет никакой возможности выйти в море, и «наломать щепок» из того, что осталось в Варне. По крайней мере, он ставил перед собой реально выполнимые задачи. И взять Константинополь силами одной лишь «хулиганской флотилии» не собирался.
Ну а я проводил время с Цилей, наносил визиты дяде и нужным людям, приглядывал за ремонтными работами на «Лебеде», и готовил планы на кампанию следующего года. То есть, по сути, бездельничал. Ганс с Ванькой каждую ночь вылетали на разведку. Поэтому то, что творится в стане противника, мне было известно гораздо лучше, чем кому-либо в Одессе. А ситуация складывалась очень интересная.