— Знаю… Хорошо, Юрий Александрович, я напишу письмо. Передадите его лично в руки Фридриху Карловичу. Надеюсь все же, что ваши опасения напрасны…
Как бы мне хотелось на это надеяться! Да только я з н а ю, что жить Николаю Павловичу осталось недолго. И спасти его вряд ли получится, если островитяне возьмутся за дело всерьез. Никто меня не пустит к императору. Тормознут на дальних подступах, если план по замене императора уже утвержден и начал действовать. Не прорываться же к нему с боем. А вот как себя поведет здешний Александр Николаевич, который Второй, неизвестно. Может быть для него тоже «мир важней победы». Поэтому мне нужно находиться поблизости от места предстоящих событий…
Дела в Одессе закончены, можно выезжать. На «Лебеде» капитаном остался Обручев, там все в порядке. Если что, справятся и без меня, если я в Петербурге застряну. Дядя Савелий присмотрит за коммерческими делами, в том числе и за Яшей Розенблюмом, чтобы у него не возникли дурные мысли. Наши «военспецы» Игнатов и Шахурин уже вернулись в столицу. В Одессе остается лишь часть нашего отряда «быстрого реагирования», остальные тоже выдвигаются обратно. Конечно, одновременно со мной они прибыть не успеют, но как успеют. В любом случае, лишними в столице не будут. А мы ранним январским утром покинули благословенную Одессу. Кроме Цили, которая уже Елена, взял с собой лишь своих верных «самураев» Ерофеева и Сосновского. Причем честно предупредил их, что, возможно, едем на войну. Но оба лишь усмехнулись и дали понять, что дескать с Вами, Ваше благородие, хоть к черту на рога. Ну и ладно. Сейчас у них задача — охранять Цилю… то есть Елену. А мы с Гансом займемся всем остальным.
Санный путь уже действовал, поэтому двигались довольно быстро. Хоть я и говорил с ямщиком, что лучше прибыть на день — другой позже, чем застрять на неопределенное время из-за каких-нибудь поломок. Но он заверил, что свое дело знает. Ну и ладно. В любом случае, путь неблизкий. И мало ли, что в дороге может случиться.
Подсознательно я ждал какой-то пакости до самого отъезда. Поскольку догадывался, что меня пасут. Очень осторожно, не показывая явно своего интереса, но пасут. И обязательно узнают о моих планах вернуться в Петербург, чему я нисколько не препятствовал. Хотел выявить подозрительную активность вокруг своей персоны и спровоцировать на немедленные действия. Но… Ничего не произошло. Что несколько удивило. В отказ от планов устранения Юрия Давыдова как-то не верилось. А это значит, что нам подготовят встречу на тракте. Где именно, пока сказать сложно, но приготовят обязательно. Ерофеев и Сосновский, которых пришлось поставить в известность, высказали предположение, что это должно произойти в безлюдном месте. На почтовой станции шуметь не рискнут. А вот в чистом поле, где никого вокруг на десяток верст нет, очень даже возможно. Ветеранам войны на Кавказе лучше знать, как здесь это делается. Поэтому настоял, чтобы все надели под верхнюю одежду нашу новинку — легкие бронежилеты, набранные из стальных пластин. От пули в упор не защитят, но от пули на излете и от ножа — вполне. Но если с Ерофеевым и Сосновским никаких проблем не было, то вот Елена поначалу уперлась. Пришлось ей напомнить о не таких уж давних событиях, частично раскрыв операцию с Чумаком. Девочка умная, этого хватило. Лишнего ей рассказывать не стал. Пусть считает, что опасность грозит только в дороге. То, что в Петербурге она еще больше возрастет, ей знать не надо. Но там я уже смогу предпринять кое-какие шаги для поиска нужных фигурантов. Ведь на Лиговке многое можно узнать. В том числе и о тех, кто любит быть связующим звеном между заказчиками убийства и исполнителями. А база данных по обитателям Лиговки у Ганса уже давно есть. Раньше в этом не было необходимости, поскольку Мистер Икс, или чьих это рук дело, вел себя прилично. После попытки имитировать ограбление ничего не было. Зато после моего прибытия в Одессу неизвестный оппонент как с цепи сорвался. Вот и надо выяснить, кому я так мешаю.
Первые день пути не принес неожиданностей. Мы благополучно добрались до почтовой станции, заночевали, и на следующее утро отправились дальше. Впереди были места, удобных для засады. Поэтому Ганс барражировал над нами, проверяя подозрительные точки, и наблюдая как за попутчиками, так и за встречными. И вот ближе к вечеру второго дня нам «повезло». Тем более, погода стала портиться, пошел снег, и видимость заметно ухудшилась. Шестеро верховых, весь день тащившихся за нами на приличном расстоянии, при приближении к небольшому лесочку резко прибавили скорость, пустив коней в галоп, и стали быстро догонять. А из лесочка выехали крестьянские сани с тремя персонами и стали поперек дороги. Ямщик, тоже увидевший эту картину, сразу отреагировал.