Выяснив все, что мне нужно, на всякий случай привел в сознание второго бандита, но тот знал еще меньше. Больше здесь делать нечего. Ганс добил обоих раненых станнером, создав вполне правдоподобную картину несчастного случая. Тати за кем-то погнались, но наездниками оказались никудышными, и свернули себе шеи. Бывает. Из шести лошадей покалечились три. Три вроде бы целые. Во всяком случае, ноги не сломали. Они уже оправились от парализующего импульса, и топтались на месте. Лошадок можно пейзанам оставить. Нам они не нужны, а вот «случайные жертвы» пусть порадуются. Напоследок…
Оглянулся по сторонам. Голая степь, покрытая белым зимним покрывалом. Неподалеку припорошенный снегом небольшой лесной массив. Скоро стемнеет, и до утра тут вряд ли кто появится. Метель усилилась. Холодный колючий ветер метет поземку и бросает в лицо горсти снега, заметая следы. Хорошо, что до ближайшей почтовой станции немного осталось, за час должны добраться. Очередная попытка убрать Юрия Давыдова благополучно провалилась. Но заказчик об этом еще не знает. И надо сделать так, чтобы не узнал до моего приезда в Петербург.
Когда вернулся к саням, «случайные жертвы» лежали в снегу тихо, и бузить не пытались. Ерофеев за ними присматривал, не забывая следить за окружающей обстановкой. Но опасности больше не было. Зимний тракт в это позднее время оставался пустынным.
— Преставились там все, Петр Фомич. Пятеро сразу насмерть, а один при мне богу душу отдал. Но покаялся перед смертью. Тати это здешние, грабежом на тракте промышляли. Мужики, вам кони нужны?
— Какие кони, барин⁈
— Те, что у татей были. Три ноги поломали, а три, вроде бы, целые. Забирайте себе, если хотите. Покалеченных можете на мясо пустить. Мне они без надобности. И похороните душегубов. Какие бы не были, а все равно не дело их волкам на съедение оставлять…
Так искренне меня давно не благодарили. Пейзане не могли поверить, что все обошлось. Освободили дорогу и пошли ловить лошадей. Ерофеев глянул в их сторону и тихо заметил.
— Ваше благородие, не станут они молчать. И не верю я, что это мужичье здесь случайно оказалось.
— А я з н а ю, что неслучайно. Но не волнуйтесь, ничего они не расскажут.
— Почему?
— Не успеют…
Глупых вопросов Ерофеев задавать не стал, лишний раз подтвердив свою репутацию верного «самурая». Касательно ямщика я не опасался. Он ничего не видел, поскольку смотрел вперед, на блокирующие дорогу сани. И был свидетелем, что расстались мы с этой троицей пейзан вполне мирно.
Остались последние штрихи к портрету. Когда мы удалимся достаточно далеко от этого места, Ганс ликвидирует «массовку» летальным импульсом станнера, что создаст правдоподобную картину смерти от переохлаждения в морозную ночь в степи. Смерть шестерых бандитов не вызовет подозрений. Падение с лошади, когда она несется галопом, опасно даже для хорошо подготовленного кавалериста. А уж для этих… Плюс мороз, который добил раненых. Данная информация нескоро дойдет до господина Сперанского. Во всяком случае, к этому времени мы уже должны прибыть в Петербург. А там игра пойдет совсем по другим правилам.
Очевидно, запасного варианта у господина Сперанского не было. Слишком он понадеялся на этих бандитов. Во всяком случае, до самого Петербурга нас никто больше не побеспокоил. Только мои «самураи» поглядывали на своего «господина» очень странно. Но вслух ничего не говорили. Елена тоже смотрела с интересом. По ней было видно, что дамочку просто распирает любопытство. Но привычка не задавать вопросов, на которые все равно не получишь правдивого ответа, победила. Так без особых приключений, не гоня лошадей, мы добрались до конечной цели своего путешествия. Наступил новый этап жизни.
Столица Российской Империи встретила нас шумом, суетой, и крепким морозом. Здесь узнали последние новости. Русская армия успешно продвигается вперед. Уже взяты Ризе и Эрзерум. Окружен и блокирован Трабзон. Турецкая армия ничего не может сделать. А остатки турецкого флота заняты охраной Босфора, чтобы не допустить прорыв русского флота к Константинополю. Английский и французский флот, находящийся в Константинополе, занят тем же самым. Похоже, в Лондоне и Париже уже списали Турцию со счетов, и лихорадочно ищут выход из создавшейся ситуации. Народ в Петербурге ликует от таких новостей, но я-то знаю, что все гораздо серьезнее, чем кажется.