Говоря Троекурову о планах англичан напасть на Аланды, как просто наиболее удобное и безопасное для атаки место, я не сказал еще об одной причине, которую простой обыватель, находящийся в Одессе за тридевять земель о Балтики, знать не мог. Ее даже многие высокопоставленные чиновники и генералы пока еще не знают. А я знал из исторических материалов. Англия решила нападением на Бомарзунд убить одним выстрелом двух зайцев. Не только захватить Аландские острова, сделав из этого «великую победу», но и вернуть архипелаг Швеции. Восстановить, так сказать, историческую справедливость. Не за красивые глаза, разумеется, а за вступление Швеции в войну против России. Необходимая обработка шведского парламента — риксдага, велась уже давно. И на этом поприще у англичан были заметные успехи. Король Швеции Оскар Первый тоже не испытывал дружеских чувств к России. Казалось бы, задача решена. Бомарзунд взят, как и весь Аландский архипелаг. Швеции делают предложение, от которого (как считают в Лондоне), невозможно отказаться. Но… В английском парламенте не учли, что король Швеции окажется гораздо умнее, чем предполагалось. И откажется от такого подарка, официально подтвердив нейтралитет Швеции. Поскольку хорошо представлял, чем все может обернуться. Остаться один на один с Россией, если Англия и Франция сядут в лужу и сбегут из Балтики, Оскару Первому совершенно не хотелось. В итоге, труды пропали даром. Сам архипелаг был ни англичанам, ни французам не нужен. Никакого влияния на ведение боевых действий на суше против Российской Империи владение архипелагом обеспечить не могло. Поэтому «просвещенные» европейцы покинули острова, предварительно разрушив остатки крепости Бомарзунд.
Всех подробностей этой запутанной истории не было и в памяти Ганса. Но того, что было, вполне хватало, чтобы разработать план по срыву вовлечения Швеции в войну. А то, вдруг здешний Оскар Первый окажется не в меру жадным. И у него, после предложения такого токсичного презента, как у той вороны, «от радости в зобу дыханье сперло». После чего он влезет в эту войну, слишком понадеявшись на силу Англии и Франции. Вот и стоит сейчас в Або наш замаскированный «кобуксон» на паровой тяге, готовый к броску на Аланд. «Шведские рыбаки» не оставляют без внимания английские и французские корабли, блокирующие архипелаг. Даже рыбу им продают, чтобы все было «по-настоящему». А Ганс периодически наведывается по ночам в те края, и отмечает все изменения в диспозиции противника. Плохо лишь то, что связи с «Ильей Муромцем» у меня нет. И дать команду на начало операции в самый подходящий момент я не могу. Поэтому придется действовать по заранее разработанному плану. Противник начинает бомбардировку крепости, «рыбаки» быстро доставляют эту информацию в Або, а «Илья Муромец» выходит из порта, не ставя в известность никого о своих истинных намерениях. Я же могу только контролировать ход операции с помощью Ганса. Правда, тут влез Ванька, предлагая провернуть нечто похожее, как на рейде Константинополя. Пришлось притормозить юного гения. Там будет реальная мясорубка, а от случайного снаряда никто не застрахован. К тому же, в темноте не исключена возможность попасть под «дружественный огонь», что повышает риск для диверсанта еще больше. Да и смысла что-то предпринимать в плане диверсий в данной ситуации нет. В 1914 году, в самом начале Первой мировой войны, немецкую эскадру адмирала фон Шпее, идущую к Фолклендам, назвали «срезанным цветком, обреченным на смерть». Поскольку англичане сами заманили туда немцев, отправив на перехват превосходящие силы. То же самое предполагается и в заливе Лумпарен. У деревянных кораблей противника практически нет шансов противостоять закованному в броню железному монстру.
Этот день ничем не отличался от предыдущих. Ганс еще до рассвета поднялся в воздух, чтобы в случае необходимости сразу же лететь на Балтику, поскольку до часа «Х» оставалось немного. Ну а пока что наблюдал за окружающей обстановкой. Однако, Черное море к югу от Днестровского лимана оставалось пустынным. Нашим «купцам» там сейчас делать было нечего, а англо-франко-турки опасались соваться к Одессе. Я зарылся в бумаги в своей каюте, как неожиданно пришел вызов от Ганса.