— Командир, ты что задумал?
— Думаю, как Россию спасти. Поскольку, если ничего не делать, то получится то, о чем я говорил.
— Но что ты реально сможешь сделать? Несовершеннолетняя девчонка на троне этих долбаных февралистов устраивает. Англичан, судя по всему, тоже. Императрица Александра, даже если оклемается, править ей все равно не дадут. Скорее всего, грохнут еще в процессе выздоровления. Куда ты лезешь?
— Если нельзя предотвратить безобразие, то надо его возглавить.
— И как ты это сделаешь?
— Давай сначала дождемся информации от Бенкендорфа. Потом и будем что-то планировать. А то, может быть Елизавету уже грохнули, а императрица сама померла от переживаний…
Окружающая обстановка выглядела спокойной. Того, что творилось в нашем мире в феврале 1917, и близко не было. Петербург жил своей жизнью, и казалось, что покушение на императора и его сыновей не оказало заметного влияния на жизнь обывателей. Первоначальная волна слухов утихла, и сейчас в газетах вовсю обсуждался «польский след». Кто-то очень умело задавал нужный тон. Появились и первые осторожные высказывания о «справедливом мире». Быстро подсуетились, мерзавцы. Не удивлюсь, если в ближайшие дни появятся посредники — «миротворцы» из Австрии, Пруссии, или Швеции. Которые станут предлагать «мир без аннексий и контрибуций». Знакомо, проходили. А сейчас, скорее всего, спешным порядком идет создание Регентского совета. Поскольку императрицу Александру никто в качестве регента всерьез не воспринимает. Она — отработанный материал для заговорщиков, поскольку добровольно работать в их интересах не будет. Странно, что она до сих пор жива, а не скончалась от «сильного душевного потрясения». Неизвестно, какую роль в этом играет Елизавета. Знала ли она о перевороте? Скорее всего, нет. Слишком опасно посвящать в такое девчонку. Но на что же рассчитывают заговорщики? На то, что Елизавета станет их послушной марионеткой, и даже не попытается взять власть в свои руки? А если откажется стать «ручной» императрицей? Ведь в моем мире Павел Первый отказался отречься от престола и заявил своим убийцам: «Вы можете меня убить, но я умру вашим императором!». Вдруг и Елизавета так себя поведет? Что тогда февралисты делать будут? Или у них и на этот случай есть запасной вариант? Ладно, что гадать. Надо дождаться информации от Бенкендорфа…
Опасность я почувствовал, когда подходил к нашему дому. Но не на том берегу Мойки, где он находился, а на противоположном. Решил проверить обстановку возле дома и не ошибся. Ганс, наблюдавший сверху, тоже обратил внимание на четыре подозрительных личности. Но на ликвидаторов не похожи. Скорее всего, топтуны. Ждут, когда я вернусь, чтобы сообщить. Только вот кому? Сначала подумал взять кого-нибудь за шиворот и разговорить, но потом отказался от этой цели. Так сразу себя раскрою, а пока можно поиграть в прятки. Родных я предупредил, что уеду по делам, поэтому они беспокоиться не будут. А вот мой неизвестный оппонент, похоже, задергался, потеряв меня из виду. Квартиры Елены и моих «самураев» удалось сохранить в тайне, поэтому о них никто не знает. Даже Бенкендорф. Похоже, зря я расслабился и подумал, что мистер Икс забыл обо мне. Но сейчас не до него. Есть гораздо более важные дела.
Пройдя мимо дома, и даже не глянув на другой берег Мойки, я свернул в первый же проулок. Узнать меня сейчас практически невозможно, и здесь пока делать нечего. Судя по всему, надо торопиться. Раз до сих пор не появилось никаких сообщений о Елизавете, то скорее всего, ее еще «уговаривают». Но слишком долго это продолжаться не может. Лишь бы Бенкендорф сумел сегодня выяснить, где удерживают царевну. А после этого игра пойдет по моим правилам.
Встретились мы с полковником уже поздно вечером, когда стемнело. Новости были неутешительные. Елизавета фактически под арестом, и сейчас ее усиленно «склоняют к сотрудничеству». Судя по всему, пока безуспешно. Находится она не в Зимнем дворце, а в особняке одного из заговорщиков — полковника Кавалергардского полка Эстермана, куда ее заманили накануне переворота. Охрану несут кавалергарды, но они в подавляющем большинстве ничего не знают. Императрица находится в Зимнем, и врачи дают неблагоприятный прогноз. Заговорщики начинают проявляться, уже идут разговоры о создании Регентского совета. Похоже, не теряют надежды «убедить» Великую Княжну.
Сообщив все, что узнал, Бенкендорф лишь обреченно махнул рукой.