Вооружившись пером и бумагой, начинаю составлять список первоочередных кандидатов для «беседы», личности которых узнал из памяти Эстермана. Передоверять такое никому нельзя. Даже Бенкендорфу. Хотя в его личной преданности российскому престолу у меня никаких сомнений нет, но Бенкендорф — человек «просвещенного» XIXвека. Со всеми его «правами» и «свободами». Начнет церемонии разводить с этой зажравшейся аристократической сворой, и в результате потеряет время. А сейчас не то, что каждый день, каждый час важен. Поэтому мне нужен не «просвещенный» жандармский полковник образца 1855 года, а «непросвещенный» Малюта Скуратов. Который не погрязнет в юридическом крючкотворстве, а будет без затей рвать всех, на кого укажет хозяин… Вернее, хозяйка. Да только, где же этого Малюту взять? Вот и придется взвалить все тяготы следствия на свои хрупкие девичьи плечи. Ничего, выдержу…
Список готов, теперь надо забрать кое-какие бумаги в кабинете бывшего хозяина. Ничего особо компрометирующего с первого взгляда в них нет, но это если не знать всей подоплеки. А я знаю. Ох, ваши светлости и ваши сиятельства, доберусь я до вас… Так засияете, что в Европе увидят…
Но вот бумажные дела закончены, теперь можно и отдохнуть. Ганс прав, тельце у меня сейчас очень хилое. Поэтому перегружать его без меры не следует. Как раз и моя новая камеристка Настя вернулась. Отправляюсь с ней в выделенную мне спальню, где приходится пройти через обряд «раздевание барышни» с помощью Насти. Самому это сделать трудновато. Ей богу, поубивал бы здешних модельеров! Раз теперь меня это напрямую касается, надо начинать прогрессорствовать в области женской одежды. Это же уму непостижимо — напяливать на себя столько тряпок! Причем зачастую самостоятельно это невозможно! Зачем⁈ Хрен с ним, длину подола платьев можно оставить прежней. Но вот все остальное нуждается в серьезной модернизации.
Господи, какое счастье, наконец-то остаться в одной ночной рубашке, и завалиться в кровать! Ганс, мерзавец этакий, язвительно хихикает.