— Так точно, Ваше Императорское Величество!
— С Богом, господа! Дмитрий Михайлович, проводите их к выходу. И верните оружие, когда они покинут территорию дворца.
Да уж, картина маслом… Все, кто видел и слышал мой спич, охренели. Особенно граф Войнович, уверенный в незыблемости своего положения. Господа аристократы к такому обращению не привыкли. Ничего, они еще много раз пожалеют, что убили Николая Павловича и его сыновей. И будут вспоминать его правление, как эпоху небывалых «вольностей дворянских». Когда можно было «динамить» приказы императора, и чуть ли не в открытую заниматься антигосударственной деятельностью в составе разных «английских партий». В результате случилось то, что случилось. Но на вашу беду, господа аристократы, здесь есть я. Императрица Елизавета Вторая. Которая хорошо знает, как надо действовать в таких случаях. И хорошо помнит, что она творила на «диких» планетах, когда была коммодором Космофлота Российской Империи Сергеем Тихоновым. И не станет повторять ошибки Николая Павловича, который казнил всего лишь пятерых зачинщиков заговора, а остальных отправил на каторгу, где они жили припеваючи, ни в чем себе не отказывая. И тем более не станет повторять его слова, чтобы «никто родство в вину не ставил». Количество дворянских родов в Российской Империи сейчас заметно уменьшится. Чтобы уцелевшие впредь сто раз подумали, прежде чем решиться на участие в дворцовом перевороте. По-другому наши «светлости» и «сиятельства» не поймут.
Троих «парламентеров» выводят из дворца, возвращают им оружие и желают удачи в выполнении миссии. Если есть те, «кого не жалко», зачем я буду рисковать своими людьми? Ванька, тоже видевший сцену разговора по ментальной связи, не смог сдержать удивления.
— Ну ты даешь, Ваше Величество!!! Им теперь деваться некуда. А не обманут? Сомневаюсь, что они попытаются арестовать командира полка.
— А я в этом как раз не сомневаюсь. Не воспримут господа офицеры слова пятнадцатилетней девчонки всерьез. И будут уверены, что в случае ареста смогут выкрутиться. Но текущую обстановку в Зимнем передадут. И это будут слышать все, кто находится рядом.
— Так зачем же тогда этот спектакль?
— Надо донести нужную информацию до командира семеновцев. И спровоцировать его на нападение. Не верю, что он согласится вернуть полк в казармы. Это как минимум крах его карьеры. А если он отдаст приказ о штурме Зимнего, то мы будем вынуждены защищаться. После этого никто не посмеет упрекнуть императрицу Елизавету Вторую в том, что она не попыталась обойтись без крови. Николаю Павловичу долго не могли простить, что он первым открыл огонь по декабристам. Мне такая слава не нужна.
— Вон оно что… А сначала выслушать их требования не хочешь?
— А что они мне скажут? Главное я и так знаю. Ни при каких обстоятельствах не допустить меня к власти, посадив на трон послушную марионетку, которой они будут управлять по своему усмотрению. Детали сейчас значения не имеют. Выясним их позже в ходе следствия…
Вот теперь пора и народу показаться. Милорадович пытается меня уговорить не высовываться, но я все равно покидаю дворец в сопровождении охраны и подхожу к батарее, где находятся Ванька и один из «самураев» — Ерофеев. Сосновский уехал на квартиру охранять Елену. Мало ли что. По обе стороны от батареи выстроились пулеметные тачанки, держа под прицелом всю Дворцовую площадь. Егеря сейчас используют тачанки и транспортные повозки, как укрытия, чтобы не маячить на виду у семеновцев. Кавалергарды тоже рвались в первые ряды, но я запретил. Толку от них в пехотном бою все равно особо нет, поэтому пусть лучше Зимний изнутри защищают, и за находящимися там семеновцами присматривают. Думаю, что не просто так именно Семеновский полк несет караулы во дворце в эти дни. А если возникнет надобность кого-то в конном строю по улицам гонять, вот здесь кавалерия и пригодится.
Все вроде предусмотрел, теперь можно поиграть на публику. Тем более, все уже оценили мой мундир и поняли, что новая императрица не будет отсиживаться за их спинами. Но переигрывать тоже нельзя. Поскольку для всех я — пятнадцатилетняя девчонка. Да, смелая. Да, решительная. Да, с авантюрным складом характера. Но всего лишь девчонка, которая в военном деле ничего не понимает. Поэтому изображаем жгучий интерес дилетанта, и обращаемся к человеку, который уже при жизни стал легендой, оттоптав мозоли очень многим сильным мира сего.
— Как тут у вас дела, Юрий Александрович?