Выслушав Бенкендорфа, я передал ему новый список, куда вошли в с е известные мне участники заговора. Причем сделал пометки, кого можно брать сразу, а за кем установить наблюдение. Что в очередной раз потрясло жандарма.
— Государыня, Вы уверены⁈
— Да, Фридрих Карлович. Я это точно з н а ю. А откуда знаю, не взыщите. Рано пока об этом говорить.
— Понимаю… Вы предполагаете, что оставленные на свободе фигуранты выведут нас на свои связи в Европе?
— Надеюсь на это. Поэтому и говорю, что наблюдать за ними надо крайне осторожно, поскольку сейчас они могут затаиться. Все же, такого сокрушительного провала господа февралисты и их английские хозяева не ожидали. Но когда все успокоится, они снова примутся за старое. Вот тогда и можно будет узнать много интересного. Вплоть до того, что оставить некоторых фигурантов на свободе, и через них передавать выгодную нам дезинформацию.
— Да, это было бы неплохо… Но, государыня, еще ничего не закончилось. Верхушка заговора нейтрализована, это несомненно. Но я не могу дать гарантии, что среди рядовых заговорщиков, не попавших в поле зрения, не найдется какой-нибудь фанатик, который захочет довершить начатое. Пусть даже ценой своей жизни. Вам нужно быть крайне осторожной.
— Согласна, Фридрих Карлович. На этот счет мною уже предприняты некоторые меры. Первым делом — заменить охрану, какая была здесь раньше, на людей, которые ни при каких обстоятельствах не могли представлять интерес для заговорщиков в плане вербовки. А гвардия пусть занимается тем, что она лучше всего умеет. Парадами, смотрами и прочей показушной мишурой. Сегодняшние события на Дворцовой площади ясно показали ее боевую ценность. От былой славы петровской гвардии не осталось ничего.
— Увы, государыня… С фактами не поспоришь… Значит, завтра все же будете присутствовать на заседании Сената?
— Да. Надо сразу показать, кто здесь хозяин. И на всякий случай, будьте наготове. Как бы не пришлось кое-кого из фигурантов раньше времени под белы ручки взять…
Примерно такого же содержания состоялся разговор с Maman вечером, когда стало спокойнее. Удалось удержать ситуацию под контролем, и теперь следовало опасаться только действий одиночек, напрямую не связанных с руководителями заговора. А то, что такие могут найтись, не исключено. Если раньше у меня не было точной информации об обстоятельствах покушения, то теперь Бенкендорф предоставил детальный отчет.
Способ покушения во всех случаях был комбинированным и с подстраховкой. Задействовали одновременно бомбистов и стрелков. Причем бомбистам и стрелкам с револьверами, действующим накоротке, на деле ставилась цель лишь остановить карету и отвлечь на себя внимание охраны. Для этого подобрали тех, «кого не жалко». Фанатиков из числа поляков, чтобы потом ссылаться на «польский след». Но гарантии успеха покушения такие исполнители не давали. Поэтому главная роль отводилась снайперам (хоть такой термин еще и не применяется), стреляющим из укрытий. Эти были вооружены гораздо серьезнее — длинноствольными охотничьими винтовками с диоптрическим прицелом и точным боем. Выпускали мы такие с папенькой мелкими партиями для толстосумов любителей оружия. И именно эти винтовки сыграли свою роль в двух случаях из шести. Если великих князей Константина, Николая, Михаила и Петра удалось ликвидировать силами одних лишь польских «патриотов» без привлечения снайперов из-за откровенно бездарных действий охраны, то охрана императора Николая Павловича и цесаревича Александра действовала более профессионально. Перестреляв террористов, сразу же попыталась вывести своих подопечных из опасной зоны. Но это ей не удалось. Снайперы, ждавшие своего часа, не промахнулись. И ушли после этого грамотно, бросив оружие, чтобы не привлекать внимания. Винтовки обнаружили после тщательного осмотра окружающей территории, а вот сами стрелки как в воду канули. Никто из обывателей ничего подозрительного не заметил. Арестованные поляки, кого удалось взять живыми, понятия не имели о наличии такой подстраховки. Скорее всего, работали профессионалы. Не исключено, что из Европы. Слишком многим мешает Россия, едва только начинает отстаивать свои интересы.