И до сих пор не решена другая проблема — мистер «Икс». Так и не удалось его обнаружить, а также выяснить, кто является таинственной незнакомкой под вуалью. Также неизвестно, связаны ли они друг с другом, или это случайное совпадение. Или незнакомка под вуалью и есть пресловутый мистер «Икс»? Такое тоже не исключено, хоть и маловероятно. А подставлять Ваньку не хочется, хоть он и предлагает начать ловлю на «живца», резонно рассудив, что от него все равно не отстанут. Поэтому нужно заставить противника выйти из тени, и начать действовать на моих условиях. Тогда он может совершить ошибку. Но сейчас есть более важные задачи. И вообще непонятными фигурами в этой истории выглядят мой братец Феденька и Пашка Серебряков. Они-то здесь каким боком? Какие из них «борцы с самодержавием»? Смех один. Или они прибыли в Петербург совсем с другой целью? На всякий случай, надо будет «наружку» подключить. Может где и засветятся.
Трудным получился разговор с Maman, когда я попытался убедить ее перейти на «осадное» положение, минимизировав контакты с посторонними лицами. Свободолюбивая энергичная женщина, не привыкшая прятаться, не понимала, зачем это нужно. В чем хотела убедить и меня.
— Лиза, ты не права. Если мы будем шарахаться от каждой тени, то только убедим наших врагов в своей слабости. И тогда очередного бунта точно не избежать. Наоборот, надо дать понять, что любые их попытки раскачать ситуацию тщетны.
— Мама, давай начистоту. Мой отец именно так и поступал. На предложение усилить свою охрану специально подготовленными людьми из охранной службы господина Давыдова ответил отказом. Не потому, что не доверял этим людям, доказавшим на деле свой профессионализм, а потому, что опасался негативной реакции гвардии, и не хотел прослыть трусом. Но трусость и разумная осторожность, — это разные вещи. Хоть и грешно так говорить, но отец своими недальновидными действиями только облегчал бунтовщикам выполнение их плана, регулярно появляясь в местах, удобных для покушения, и на виду у большого количества посторонних лиц, которых трудно контролировать. Вспомни хотя бы его прогулки по Летнему саду. Что толку с того, что его сопровождали переодетые в штатское сотрудники охраны? От террориста-смертника такая охрана не спасет. Как не спасет и от меткого стрелка с дальнобойным ружьем, находящегося в засаде на большом расстоянии. Что, в конечном счете, и произошло. Поэтому, чтобы максимально затруднить наемным убийцам их работу, нужно исключить контакты с неизвестными лицами, и свести к минимуму ситуации, когда злоумышленники могут легко прогнозировать наши действия. Именно об этом я тебя и прошу. Необязательно тебе лично встречаться со всеми визитерами, какое бы высокое положение они не занимали. Большую часть вопросов можно решить через доверенных лиц, доказавших свою преданность.
— Не спорю, Лиза. В твоих словах есть доля истины. Но мне трудно будет перестроиться, отказавшись от своих привычек. Столько лет ничего не происходило…
— Мама, это не надолго. Только до июня этого года. Конкретно — до моего совершеннолетия. А потом можешь вести привычный образ жизни.
— Но почему⁈
— После того, как я стану совершеннолетней, твоя ликвидация потеряет смысл. Это только еще больше обозлит меня, и я могу в порыве гнева устроить «стрелецкую казнь», как Петр Великий, когда пострадают и правые, и виноватые. Наши враги не могут этого не понимать, поэтому приложат все силы, чтобы успеть сделать свое черное дело за оставшееся время. В случае твоей гибели сразу же появится Регентский совет, главной целью которого будет отстранение меня от власти любой ценой. Поскольку т а м уже убедились — послушной марионеткой я не стану ни при каких обстоятельствах. Но в расстроенных чувствах могу наделать массу ошибок, что облегчит заговорщикам достижение их цели. Именно на это они и рассчитывают. Разве я не права?
— Права Лизонька… К великому сожалению, права… Но… А как же ты собираешься жить дальше? Ведь после того, как станешь совершеннолетней, и надобность в Регентском совете исчезнет, именно ты станешь для них е д и н с т в е н н о й целью!
— Знаю, мама. Поэтому ряд необходимых мер предприму уже сейчас. Поломаю нашим европейским «друзьям» и господам февралистам их планы. Не мы начали эту войну. Но мы ее закончим. И на наших условиях!
Хоть и с трудом, но удалось убедить Maman не изображать из себя ценный «охотничий трофей». А вот мне придется время от времени «подставляться», чтобы заставить охотников действовать. И превратить охотников в дичь…
Справедливости ради надо сказать, что я заранее предпринял ряд мер, утаив их от Бенкендорфа. Поскольку есть вещи, которые не нужно знать даже начальнику СИБ. Понимал, что руководители заговора постараются исчезнуть из столицы, если события начнут развиваться в неблагоприятном для них ключе. И поскольку это не опытные разведчики-нелегалы с навыками оперативной работы, а обычные зажравшиеся «светлости» и «сиятельства», то умыкнуть их по-тихому будет не так уж сложно. Зачем я это сделал? По двум причинам. В-первых, очень хотелось вытряхнуть из них в с ю возможную информацию о заграничных кураторах февралистов, не ограничивая себя последствиями. После чего «светлостей» и «сиятельств» можно со спокойной душой пустить в расход, не привлекая внимание широкой публики к громкому судебному процессу, который неизбежно вызовет сильный резонанс как в России, так и в Европе. А во-вторых, если обстоятельства сложатся очень удачно, то можно использовать кого-нибудь из этих христопродавцев в своих целях, подсадив в его тушку одного из моих паладинов. Хотя бы на короткое время и для выполнения разовой акции, в которой обязательно должны принять участие руководители заговора. Вот и решил устроить тайную охоту на крупную дичь.