План был основан на том, что руководители заговорщиков настолько уверовали в свое незыблемое положение и безнаказанность, что н и к т о из них при проверке полицейскими чинами даже не подумает назваться чужим именем. Не говоря о том, чтобы заранее озаботиться приобретением качественной «липы» на чужое имя. Их «светлости» и их «сиятельства» не допускают мысли, что какое-то быдло посмеет их задержать. Так оно и оказалось. Прикормленные городовые, дежурившие на всех выездах из столицы, за скромную мзду давали отмашку моим людям, дежурившим неподалеку, если только в их поле зрения попадал интересующий меня фигурант. Служивые пропускали транспортное средство со всем почтением, а вот на тракте карету останавливали странные личности в штатской одежде, имеющие на руках грозную бумагу, подписанную самой государыней императрицей. Дающей им право задерживать л ю б ы х лиц для проведения следственных действий. Жандармы во главе с Бенкендорфом подключились к охоте только на следующий день, поэтому некоторые «охотничьи трофеи» ускользнули от их внимания. В том числе и пресловутый князь Львов, угодивший в лапы моих архаровцев первым. Причем все были перехвачены на дороге, ведущей в Ревель, в сторону Европы. В сторону Москвы и Великого Княжества Финляндского никто не побежал. Странно, правда?
До того, как к делу подключились жандармы, удалось перехватить всего четверых заговорщиков. Помимо князя Львова, не занимавшего никаких государственных постов, в расставленные сети угодили генерал-майор Анненков — командир лейб-гвардии Семеновского полка, генерал-майор князь Трубецкой — командир лейб-гвардии Измайловского полка и… его дочь, княжна Ирина Трубецкая. Моя фрейлина, умело заманившая царевну Елизавету в ловушку. Если первые трое были интересны только как источники информации, то вот на княжну у меня были большие планы.
Всех задержанных доставили в загородный особняк, давно уже принадлежащий нашей службе безопасности, и охранявшийся верными людьми. Прислугу, сопровождавшую фигурантов, отправили в тех же каретах по запланированному маршруту в Ревель под охраной, снабдив деньгами и велев не появляться в Петербурге минимум три месяца. А вот господам сразу дали понять, что их социальный статус в данный момент не играет никакой роли. Конечно, без излишних ужасов. Но тем, кто совсем недавно считал себя небожителями, и этого оказалось достаточно. Я собирался пообщаться с беглецами несколько позже, как разгребу накопившиеся дела, поскольку времени катастрофически не хватало. Поскольку доверить это кому-то другому нельзя. Но вновь открывшиеся обстоятельства заставили действовать немедленно. Не ожидал, что моя задумка со скрытой маркировкой охотничьих винтовок позволит выйти на таких важных персонажей. Как знать, может удастся выудить из памяти князя Львова что-нибудь интересное. Ну а заодно и остальных потрясти.
В тот же день вечером, когда никаких деловых визитов уже не ожидалось, покинул Зимний дворец через хозяйственный вход со стороны набережной, и отправился на встречу с пойманными заговорщиками в неприметной карете, прихватив с собой в качестве сопровождения лишь Ваньку и обоих «самураев». Елену оставил «на хозяйстве», больше никого брать не стал. Если неожиданно появятся еще какие-нибудь «польские патриоты», то Ганс с ними быстро разберется. А лишние свидетели «чертовщины» среди моих людей не желательны.