Их было семнадцать. Семнадцать гигантов с двумя и тремя батарейными палубами, каждый по количеству орудий многократно превосходивший «Илью Муромца» с его восемью пушками. Со стороны наш маневр выглядел сущим безумием. При таком большом неравенстве в силах любой здравомыслящий моряк сделал бы все возможное, чтобы уклониться от боя. Я, грешным делом, тоже не понимал, на что рассчитывает капитан «Ильи муромца». Но, как оказалось, количество орудий в бою, — это далеко не главное.
Борта неприятельских кораблей окутались дымом, и над водой раздался грохот залпа нескольких сотен орудий. Но все ядра и бомбы упали с недолетом. Наши же бомбы угодили в борт головного корабля. Как позже выяснилось — английского флагмана’Duke of Wellington'. Судя по густому дыму из его трубы, англичане пытались поднять пары в котлах, чтобы не зависеть от ветра. Но пока не получалось.
Какое-то время сохранялось статус-кво. Английские и французские корабли еле двигались при слабом ветре, причем те, кто имел машину, лихорадочно пытались поскорее поднять пары в котлах, что было ясно по клубам дыма из их труб. Мы шли параллельным курсом, выдерживая дистанцию, и обменивались выстрелами с неприятелем. Причем каждый наш залп попадал в цель, выламывая целые куски борта взрывами бомб, а вот стрельба противника была неэффективной. Не только в том плане, что подавляющая часть его ядер и бомб падала в воду с недолетом. Но даже те редкие попадания, которые иногда все же имели место, не наносили нам никакого заметного вреда. Ядра и бомбы просто отскакивали от железного борта «Ильи Муромца», будучи не в силах его пробить. А поскольку наш огонь был сосредоточен на одной цели — английском флагмане, то вскоре он вышел из линии баталии, и направился к берегу. «Duke of Wellington» был сильно избит. Левый борт разворочен, имелся заметный крен, а из портов батарейной палубы вырывался дым. Судя по всему, корабль получил критические повреждения. И чтобы не утонуть, попытался выброситься на мель. Что ему удалось. Английский флагман все же смог дотянуть до мелководья и замер на прибрежных камнях, больше не принимая участия в бою.
Но это произошло чуть позже, а пока что «Илья Муромец» начал обстреливать следующий корабль неприятеля, занимая позицию таким образом, чтобы оставаться для всех остальных в не простреливаемой зоне. Для чего просто зашел в голову вражеской колонны и сосредоточил свой огонь на головном корабле, воспользовавшись своим преимуществом в скорости и маневренности. В то же время наши орудия другого борта открыли огонь по тем судам, что находились на якорной стоянке вдали от крепости, и не принимали участия в ее обстреле. А с началом боя снялись с якоря и попытались прийти на помощь. Однако, ничего толкового из этой попытки не получилось. В данной группе не было паровых кораблей, а встречный ветер сковывал маневры парусников и не позволял им идти кратчайшим путем к месту сражения.
Обстрел вражеской колонны продолжался. Неприятель быстро понял, что если будет продолжать делать то, что делает, то мы будем просто перемалывать его корабли на дрова один за другим, ведя фактически безнаказанный огонь по головному, и оставаясь недоступными для обстрела со стороны всей остальной эскадры. Поэтому сломал линию баталии и попытался атаковать кучей, без какого-либо подобия строя. Благо, ветер им в этом благоприятствовал. Возможно тот, кто принял командование после ухода английского флагмана, отдал такой приказ. А возможно это получилось спонтанно, поскольку англичане и французы просто не понимали, что делать с таким быстрым и неуязвимым для их артиллерии противником. Возможно надеялись, что зажав нас с обоих бортов, лишат этим преимущества в скорости и маневренности. После чего имелись шансы закончить бой абордажем в духе средневековых флибустьеров Карибского моря. Но и этот маневр не увенчался успехом. «Илья Муромец» выдерживал дистанцию, и вел опустошительную пальбу по тем, кто рисковал подойти достаточно близко. Попадания в нас также участились, но с тем же результатом. Вернее, с отсутствием такового. Многочисленные ядра и бомбы, попадавшие в наш борт, кроме ужасного грохота, никакого другого эффекта более не давали. Во всяком случае, никаких заметных повреждений не наблюдалось, и на ходовых качествах нашего парохода эти попадания не сказались. Мы все также кружили вокруг кораблей неприятеля, как волк кружит вокруг стада овец, выбирая себе жертву.