Продвигаясь все глубже сквозь пласты памяти князя, узнаю много интересного. Это просто информационный Клондайк какой-то по сравнению с полковником Эстерманом. Тот действительно был пешкой, а Трубецкой, как минимум, ладья! И по мере узнавания все новых и новых фактов, понимаю, что наше «высшее общество» нуждается в генеральной уборке. Низкопоклонство перед Европой настолько переплелось с предательством интересов России, что наша аристократия считает это само собой разумеющимся. Не все, конечно, но многие. Всплыли некоторые именитые фигуранты, до этого остававшиеся в тени, а также сотрудники дипломатического корпуса в Петербурге. Причем лидирует Австрия. Ну, кто бы сомневался!
С интересом роюсь в памяти князя, который лежит на полу, и смотрит в потолок круглыми от ужаса глазами. Понял, что влип, но обратной дороги нет. Мне такой человек не нужен. Выяснив все, что мне надо, велю Гансу разорвать контакт. И только после этого даю команду Ерофееву и Сосновскому.
— А сейчас, братцы, продолжим трагикомедию. Берете эту т у ш к у, вздергиваете на дыбу, и делаете из нее «болвана». Так, чтобы ни у кого сомнений не возникло. Клиент попался неразговорчивый, вот и пришлось его простимулировать должным образом. Полчаса вам хватит? А я пока что опросный лист напишу.
— Хватит, государыня! Аккуратно работать? А то, как бы не помер сердешный.
— Не волнуйтесь, раньше времени не помрет. Ганс не даст. Но сделайте мне из этой тушки качественное м я с о. Чтобы следующий клиент от одного вида все понял правильно и оценил. У меня на него есть определенные планы…
Сижу за столом, заполняю опросный лист под вопли князя Трубецкого. Пишу ответы на якобы заданные вопросы, пока мои «самураи» приводят князя в подобающий моменту вид. А как вы хотели, Ваше Сиятельство? Все должно быть правдоподобно, поскольку за дверью охрана стоит и уши греет. Казачки тоже в курсе о необходимости психологического воздействия на следующего клиента, если первый окажется упертым бараном. Вот и стараемся. А сам опросный лист — пустая формальность. Давать этой бумаге официальный ход я не собираюсь. Пока, во всяком случае. Для всех князь Трубецкой должен исчезнуть. С концами. Представим все так, что он сумел вовремя удрать, и его не могут найти. Этим я смогу обеспечить безопасность Ирины Трубецкой. Которая, без сомнения, станет объектом пристального внимания заговорщиков и их европейских покровителей сразу же после своего возвращения в Петербург.
Коль скоро фрейлина Трубецкая вернется к выполнению своих обязанностей, и ее ни в чем не станут обвинять, в стане врага могут прийти к выводу, что участие княжны в заговоре удалось скрыть. Хитрые комбинации с двойными агентами, приближенными к монарху, у аборигенов еще не особо распространены. Ее старший братец, поручик Кавалергардского полка, взятый с поличным, уже никак не отмажется. Сам князь Трубецкой — тоже. Слишком много свидетельских показаний против него. То, что князю якобы удалось удрать, дела не меняет. Обвинения против него очень серьезные и доказательств вины достаточно. В случае ареста ему надеяться не на что. Но вот свою дочь князь постарался оградить от участия в заговоре, насколько это возможно. Мало кто знает о ее истинной роли. Спасибо тебе за это, князюшка! Обеспечил прикрытие для Ирины, чем меня от лишней работы избавил. А я-то раньше думал, как обеспечить непричастность княжны к заговору, чтобы не возникло проблем после переноса в нее царевны Елизаветы. Вплоть до того, что если не получится, то выбрать несколько менее скомпрометировавшую себя мадемуазель из числа заговорщиков. Но, к счастью, обошлось. Из этого следует, что попытки подобраться ко мне с помощью княжны Трубецкой продолжатся. Не про наших «светлостей» и «сиятельств» речь. Они сейчас будут сидеть тихо, как мышь под веником. Но джентльмены из Лондона вряд ли успокоятся, поэтому могут продолжить свою возню. Вот и поглядим, какая рыба клюнет…
Наконец, «болван» готов, да и я к этому времени заканчиваю писанину. Естественно, на бумагу попадает далеко не все, что удалось выудить из памяти князя. Но на смертный приговор ему самому и многим его подельникам хватает с избытком. Я не Николай Павлович, фактически помиловавший основную массу декабристов. Ведь их нахождение в сибирской так называемой ссылке мало отличалось от отдыха в загородной поездке. Разве что не поблизости от Петербурга, а у черта на куличках. Конечно, такое стало возможно только благодаря попустительству местных властей, но, тем не менее. Я же такого не допущу. Вор должен сидеть в тюрьме, а государственный преступник висеть в петле. Причем с конфискацией имущества. Только тогда до наших «светлостей» и «сиятельств» дойдет, что убивать императоров нехорошо. Иначе все вернется на круги своя, как при Николашке Никаком…