Между тем, солнце уже коснулось вершин холмов на берегах, окружающих залив Лумпарен. Небо стало быстро темнеть, но бой не прекращался. Еще два вражеских корабля отправились на дно залива, а три выбросились на берег. Мне показалось, что некоторые сделали попытку вырваться из залива в море, что в данной ситуации могло бы дать шанс на спасение. Но «Илья Муромец» перекрывал своим огнем оба фарватера, и не давал никому к ним приблизиться, сразу же перенося огонь на беглецов.
Когда окончательно стемнело, и на ясном небе вспыхнули звезды, я подумал, что как минимум до утра сражение прекратится. Поскольку корабли неприятеля были просто не видны на фоне темного берега. Возможно, опытные артиллеристы и справились бы с такой задачей. Но у меня, чисто сухопутного штатского человека, ничего не получалось. Каково же было мое удивление, когда мы пошли на сближение с неприятелем и бой продолжился! Сблизившись на предельно малую дистанцию, как говорят моряки «на пистолетный выстрел», мы открыли убийственно точный огонь. Когда удавалось попадать не просто «в корабль», а именно в наиболее уязвимое его место — в ватерлинию. Там, где взрыв бомбы проламывает огромную пробоину, в которую тут же устремляется настоящий водопад. Шансов выжить после этого у корабля нет. Попадания по нам участились, но по-прежнему без заметного успеха. Да, это было «громко». Временами даже очень. Однако, это не мешало нашим комендорам вести огонь, всаживая бомбу за бомбой в неожиданно возникающий в ночной тьме силуэт. Наше преимущество было еще и в том, что здесь, в заливе Лумпарен, у нас не было с в о и х кораблей. Все являлись вражескими. А вот неприятелю предстояло еще разобраться в ситуации, чтобы ненароком не обстрелять своих. Как говорили находившиеся рядом со мной матросы, также наблюдавшие за сражением, взаимные обстрелы между кораблями противника все же были. Не знаю, насколько это соответствует действительности. Но в обстановке, когда непонятно, кто где находится, и откуда по тебе стреляют, факты «дружественного огня» среди незваных гостей из Европы вполне могли иметь место.
Так продолжалось несколько часов. Бой то затихал, то вспыхивал с новой силой. «Илья Муромец» рыскал в ночной тьме, находя очередную добычу. Как волк, забравшийся в овчарню, режет овец, которым некуда деваться, так и наш ледокол, поймавший вражескую эскадру в закрытом заливе, не давал никому уйти, отправляя очередного «англичанина», или «француза» во владения Нептуна. Но неожиданно все стихло. После постоянного грохота собственных орудий и ударов вражеских ядер по бортам наступила удивительная тишина, нарушаемая лишь пыхтением работающих машин и плеском воды за бортом. Но вскоре и звук работающей машины исчез. А потом раздался грохот якорной цепи. «Илья Муромец» встал на якорь, а с мостика передали команду «Отбой». На мои вопросы, почему стали на якорь, орудийная прислуга лишь пожимала плечами и говорила, что начальству виднее. Но вскоре ситуация прояснилась. На батарейную палубу прибыл рассыльный и сообщил, что меня хочет видеть капитан.
И вот я стою на верхней палубе. Темно, но можно понять, что бой не прошел для нас даром. Рядом разбитая в щепки шлюпка и проломленный фальшборт. Обеих мачт не видно. Вокруг суетятся матросы. Капитан с наслаждением вдыхает свежий ночной воздух и вглядывается в ночную темень, где видны отблески пламени. На его вопрос, каковы мои впечатления, честно отвечаю, что подобного никогда не видел. Но опишу во всех подробностях максимально правдиво. И если получится, попробую создать целый ряд полотен с изображением Аландской битвы на разных этапах. На мой же вопрос, почему бой прекратился, получаю неожиданный ответ. Корабли противника к о н ч и л и с ь. Больше на поверхности залива Лумпарен, кроме «Ильи Муромца», никого не осталось. Большая часть незваных гостей лежит на дне залива, а некоторым счастливчикам относительно повезло — они смогли дотянуть до берега и выброситься на мель, избежав затопления. Но наша задача выполнена еще не до конца. Утром, как рассветет, предстоит уничтожить вражеские осадные батареи, обстреливающие крепость. А потом окончательно добить «недоутопленников». В смысле тех, кто выбросился на берег. Чтобы полностью исключить малейшую возможность их ремонта и снятия с мели после нашего ухода. Заодно, проредим вражеский десант, насколько это получится огнем с моря. Ну а тех, кто при этом уцелеет, добить — дело времени. Потеряв всю артиллерию, и лишившись возможности получать снабжение морем, они тут много не навоюют и долго не продержатся. Скорее всего, приложат все силы, чтобы любыми путями поскорее добраться до находящейся неподалеку Швеции. Если только их местные жители еще раньше не перебьют. Поскольку далеко не все жители Аландских островов радостно встречали англичан и французов. Которые вели себя здесь точно так же, как привыкли в своих колониях, ничуть не церемонясь с «туземцами».