Уединившись, и приказав охране никого ко мне не пускать без крайней необходимости, сажусь в удобное кресло и вызываю Ганса.
— Ганс, а теперь давай во всех подробностях. С самого начала. Еще до подхода к Босфору.
— Принято!
Начальная стадия босфорской операции требовала безукоризненного совпадения отдельных элементов по времени. Никто не собирался нагло вломиться в Босфор средь бела дня, поскольку подходящую к проливу эскадру обнаружили бы еще на горизонте, и успели подготовиться. Насколько успешно подготовиться, это другой вопрос, но ни о какой внезапности в этом случае речи не было. Поэтому командующий флотом адмирал Корнилов, и командующий десантными силами генерал Липранди, решили задействовать «подлые» (с точки зрения «цивилизованных» европейцев) приемы казаков-пластунов. Вход в Босфор нужно было провести ночью, незадолго до рассвета. А для этого надо вывести из строя все пушки на береговых батареях на входе в пролив. Но не слишком рано, и не слишком поздно. Турецкие и английские корабли не удалялись далеко от Босфора даже днем, а ночью вообще не рисковали выходить в море. Поэтому была надежда, что в ночной тьме противник обнаружит нас уже на подходах к проливу, и не успеет организовать надлежащий отпор. И поскольку места расположения наблюдательных постов и артиллерийских батарей были нам хорошо известны, казачки взялись решить эту проблему. Что ни говори, план был очень рискованный. Но зато, в случае успеха, мы могли очень быстро, и без серьезного сопротивления взять всю северную часть Босфора вплоть до бухты Буюкдере, где сосредоточился турецкий флот. Вернее, его остатки. Но эти остатки могли создать массу проблем, став на якоря вдоль берега бухты, и держать под обстрелом всех, кто пытается пройти мимо. Тут же стояли и английские пароходы. Но, как выяснилось, больше для моральной поддержки турок. О чем турки еще не знали.
Адмирал Оммани, как и его французские коллеги, тоже не горел желанием стать мишенью для русского флота вообще, и для русского броненосца в частности. Он хорошо понимал, чем это закончится в узком и извилистом проливе с сильным течением. Поэтому, едва узнав о том, что «Ростислав» успешно прошел ходовые испытания, тут же под различными предлогами убрал все свои парусные корабли из Буюкдере, оставив только пароходы. Поскольку имел весьма расплывчатый приказ, дававший ему большую свободу действий. Вот английский адмирал и рассудил, что для парусных кораблей Буюкдере может стать ловушкой. Парусники не смогут быстро покинуть бухту и уйти в южную часть пролива, если ситуация станет развиваться неблагоприятно. В отличие от пароходов. Ну, а турки… Чего их жалеть? В конце концов, Royal Navy не обязан воевать в м е с т о турецкого флота.
Нам повезло, что турки и их европейские союзники действовали по привычным им шаблонам. Сосредоточили большие силы на самом входе в Босфор, а близлежащие территории охраняли только конными разъездами. Турецкие рыбаки также выходили в Черное море, поскольку наш флот близко к берегу не приближался. Вот командиры двух диверсионных групп и подошли творчески к выполнению своей задачи. Смешавшись ночью с рыбачьими лодками, и переодевшись башибузуками, казаки высадились западнее и восточнее входа в Босфор, чтобы действовать на обоих его берегах. Лошади в условленные точки были заранее доставлены нашими агентами из местных, а в составе групп были люди, в совершенстве владевшие турецким языком. Поэтому два небольших отряда «башибузуков», не торопясь двигавшиеся ночью, никаких подозрений не вызывали. Их основными целями были две мощные артиллерийские батареи на входе в пролив. Орудийные расчеты состояли из англичан, сами орудия тоже были английскими. На древний турецкий хлам, как и на турецких топчи (артиллеристов), никто уже не надеялся.
План был рассчитан буквально по минутам, чтобы напасть на батареи одновременно. Предполагалось бесшумно снять часовых, вывести из строя все орудия, и тихо исчезнуть. Даже если спустя какое-то время диверсию обнаружат, ничего уже сделать не успеют. За час — полтора тяжеленные орудия с других участков не перебросить. А после высадки десанта и входа нашего флота в пролив игра уже пойдет по другим правилам.
Наши диверсанты знали, что им помогут, обезвредив часовых. Но не знали, кто именно поможет. Я все же решил рискнуть и задействовать Ганса. Ведь все может испортить непредвиденная случайность. Или часовой окажется слишком пугливым, и поднимет тревогу из-за того, что ему померещилось. Или кого-то нелегкая вынесет из казармы в неподходящий момент, или еще что-нибудь. Поэтому, когда казаки вышли на исходную позицию, и собирались идти вперед, все часовые были быстро обезврежены Гансом. Летальный импульс станнера бесшумен и не дает никаких световых эффектов. Но контроль ножами казаки все же провели, и тут же занялись пушками. Снова пригодились зажигательные мины Яши Розенблюма, коих доставили в Севастополь в нужном количестве. Пару мин в ствол каждой пушки (на всякий случай), переход к следующей, и вскоре вражеская артиллерия на входе в Босфор превратилась в металлолом. Мины прожигали большую дыру в стволе в районе казенной части, и стрелять из этих пушек было уже невозможно. А поскольку шума при этом не было, никто из англичан, дрыхнувших в казармах, ничего не заметил. Сделав свое дело, наши пластуны исчезли так же тихо, как и появились. За все время проведения операции не прозвучало ни одного выстрела. Удалившись на безопасное расстояние, подали сигнал мощным фонарем, доложив о выполнении задания. Сигнал приняли пароходофрегаты «Громоносец» и «Владимир», подошедшие ближе всех к Босфору, пока главные силы нашей эскадры держались за пределами визуального обнаружения ночью. Получив сообщение от пароходофрегатов, адмирал Корнилов, поднявший свой флаг на «Ростиславе», отдал судьбоносный приказ. Российский Черноморский Флот начал штурм Босфора.