Экспериментальные снаряды, начиненные пироксилином, взрывались сразу же при контакте с целью. В отличие от привычных бомб с брандтрубками, которые могли отскочить от препятствия, и взорваться в стороне от него. И которые, при наличии запаса времени и стальных нервов, можно было успеть залить водой. Новые снаряды русских оказались полной неожиданностью. И тем защитникам Генуэзской крепости, кто уцелел после первого залпа, стало ясно, что долго они тут не продержатся.
Генуэзская крепость не была рассчитана на такой обстрел, поэтому ее стены, уже и так изрядно подточенные временем, рухнули в нескольких местах, подняв облака пыли. Частично вместе с пушками. Большая часть орудийной прислуги, скучившейся на малой площади, оказалась либо убита, либо ранена, либо контужена. Немногочисленные уцелевшие счастливчики какое-то время приходили в себя. Но второй залп «Ростислава», обрушившийся на крепость, заставил ее защитников отступить. У оставшихся в живых хватило ума понять, что в создавшейся обстановке они ничего сделать не смогут. Слухи об Аландской бойне, как ее назвали в Англии, дошли и сюда. Обрастая по дороге разными ужасами, и приписывая нашему «Илье Муромцу» чуть ли не мистические возможности. Естественно, храбрости тем, кто пришел сюда решить «русский вопрос», эти слухи не добавили. Поэтому «Ростислав», едва вступив в бой, фактически победил врага уже одним своим «авторитетом». То, что русские умудрились построить броненосец в Севастополе, на берегах Босфора знали все. И английские солдаты, которым, в отличие от английских генералов, было наплевать на «вечные британские интересы» в этой забытой богом Турции, вовсе не горели желанием стать мишенью для бронированного монстра. Еще меньше хотели этого французы, которые только и ждали подходящего момента, чтобы свалить обратно на берега прекрасной Франции. Ну, а турки… Их мнение господ европейцев никогда не интересовало.
«Ростислав», на всякий случай, дал еще один залп по Генуэзской крепости, выйдя ей на траверз, и проследовал дальше. Следующая важная точка — бухта Буюкдере, полная вражеских кораблей, выстроившихся полумесяцем вдоль берега. На берегу установлены батареи английских пушек, но так, чтобы не мешать корабельной артиллерии. Все вместе они могут создать высокую плотность огня, преодолеть который будет практически невозможно. Так оно и было до последнего времени. Пока не пришел «Ростислав».
Орудия батареи на северной оконечности Буюкдере открыли огонь первыми с большой дистанции, но успеха не добились. Почти все ядра упали в воду, и лишь одно с грохотом ударило в правый борт «Ростислава» без какого-либо вреда. Но спустя несколько секунд броненосец окутался дымом, и ответный залп двенадцати орудий накрыл батарею. Один из снарядов угодил в пороховой погреб, вызвав сильный взрыв. Берег скрылся в облаке дыма и пыли. Когда дым рассеялся, открылась картина жутких разрушений. От батареи ничего не осталось. Лучи восходящего солнца, выглянувшие из-за холмов, осветили многочисленные корабли, стоявшие в бухте Буюкдере. Начался следующий этап штурма Босфора.
Надо сказать, что элемент внезапности нам все же удался. Все происходило настолько быстро, что находящиеся в Буюкдере не успели ничего предпринять. Английские пароходы стояли с погашенными топками, поскольку никто из англичан не предполагал, что наш флот доберется до них так быстро. Господа офицеры Royal Navy были уверены, что спокойно успеют поднять пары в котлах и уйти в южную часть Босфора, пока русские будут топтаться у входа в пролив, пытаясь прорваться через два рубежа обороны. Действительность, как это часто бывает, вошла в противоречие с ожидаемым. И теперь, несмотря на отчаянные попытки машинных команд поднять пары в котлах, ничего не получалось. Поэтому все английские пароходы, отдав жвако-галсы и пожертвовав якорями, пытались уйти под парусами. Благо, ветер и течение благоприятствовали. Но увы, поздно. «Ростислав» уже входил в бухту Буюкдере и обрушил огонь своих орудий на пытающихся удрать англичан. Ответный огонь ему нисколько не мешал. Ядра отскакивали от бронированных бортов, не нанося повреждений. Но броненосец не стал подходить слишком близко. Развернувшись, и удерживаясь машинами против течения, он сосредоточил огонь в первую очередь на пароходах. Менее тысячи метров разделяли противников. На таком расстоянии промахнуться из нарезного орудия при отсутствии качки невозможно. Очень скоро снаряды, начиненные пироксилином, показали, что в стрельбе по морским целям они гораздо лучше, чем бомбы с брандтрубками, начиненные черным порохом. Если снаряд попадал в корпус корабля, взрыв создавал огромную пробоину, уходящую ниже ватерлинии, что вызывало быстрое поступление воды. Расправившись с пароходами, «Ростислав» перенес огонь на парусники. Ответная стрельба турок успеха не имела. Многочисленные ядра и бомбы, даже если и попадали в цель, отскакивали от корабельной брони, не в силах ее пробить. Именно поэтому также оказался неэффективен огонь береговой батареи, расположенной возле южного входа в Буюкдере. И закончив с теми, кто стоял в бухте, «Ростислав» тут же принялся за батарею. Много времени это не заняло, и броненосец двинулся дальше по Босфору, оставив после себя перемешанные с землей позиции на берегу и множество деревянных обломков на воде, которые постепенно сносило течением. Оставался последний серьезный участок обороны пролива — в самом узком месте, у мыса Кандилли. Именно туда и спешил «Ростислав», пока высадившийся десант вместе с остальными кораблями Черноморского Флота расширял плацдарм на обоих берегах Босфора.